Свят понимал, что Ян не пытался быть ведущим, он им был во всех смыслах. И настолько уверенно, как будто по-другому просто невозможно! Свя это не только дико возбуждало, но – в чём он отдавал себе отчёт – элементарно нервировало. Это было странно, почему-то очень хотелось оторвать брата от Ангела и взять Яна самому, грубо и сильно, может быть просто для того, чтобы поставить кое-кого на «своё» место?
Или в этом сказывалось просто эгоистичная нужда и дальше ощущать себя сильнее младшего брата?
Как бы там ни было, но раздрай в душе имелся, и не меньший, чем охота присоединиться к неистовствующей на его глазах парочке.
За секунду развязан Дином шнурок в поясе спортивных штанов Яна, тут же стянутых и полетевших в сторону Зверя. За две – вытащен из-под подушки и использован по назначению гель. За три – поставлен на колени и загнут буквой «зю» Ангел…
Дальнейшее, так же никак не сочеталось с поведением младшего брата. Явная «самцовость» его поведения била по нервам Свята, хотелось протереть глаза и увидеть что-то другое.
«Сука, а? Что ж ты творишь, сволочь разноглазая?!»
Не оставалось ни малейшего сомнения, что его мелкий получает такой кайф от своего поведения, что это уже почти пугало Зверя. Только вот давать верное определение этому он бы ни за что не стал, даже самому себе!
И не выдержал, когда Ян вцепился в волосы отдающегося ему Ангела, насаживая его на себя по самое не могу…
– Не вздумай кончить, сволочь, понял? – прошептал Свят на ухо брату, вскочив на секунду и притянув его к себе за шею.
Снова выматерился, встретившись с насмешливо-убийственным взглядом Яна, так и продолжавшим вбиваться в постанывающего, всего мокрого, Дина.
И когда обессиленный и опустошенный Ангел откатился в сторону, Зверю не нужно было приглашение, чтобы оказаться в постели третьим.
Возбуждённый, нервный, злой, почти рычащий, он даже не стал раздеваться, лишь расстегнул ширинку и всё же воспользовался смазкой, очень предусмотрительно протянутой ему немного ошарашенным Мозаиком.
Зверь понимал, что никогда так грубо не брал своего брата. Спасало то, что Ян был расслаблен и возбуждён, и ничего неприятного святовское поведение не принесло.
Хватило двух минут для довольно шумной разрядки обоим.
Конечно же, Дин всё видел. И не сомневался, что правильно понимал то, что происходит со Святом.
Именно поэтому, когда Зверь свалился рядом, хватая ртом воздух, лишь прошептал, хитро улыбаясь:
– Ох, ну ни хера ж тебе крышу-то снесло!
***
– Ну что, котёнок? Ты вроде, поговорить хотел на счёт дневника, нет? – Свят, прищурившись, затягивался сигаретой.
Дин вскинул затуманенный алкоголем взгляд, при этом ещё отметив, что Ян, сидевший на полу спиной к дивану, с интересом перевёл взгляд с брата на него.
– Значит… помнишь?
– Я ничего не забываю. Тем более, связанного с тобой.
Дин хмыкнул, стушевавшись.
– Ммм… я, наверное, пойду что-нибудь посмотреть поставлю, – растягивая слова, медленно вставая и потягиваясь, Мозаик поднял руки, прогибаясь в пояснице, невольно оголяя живот, чем и воспользовался Зверь, притянув брата за пояс и чмокнув тёплую нежную кожу.
Смех, подзатыльник, «прилетевший» скорее с нежностью, чем от негодования.
– Млин! Щекотно же! Ладно… Если что – я рядом! – Ян подмигнул Ангелу, пошатнувшись, взял его лицо в ладони и, склонившись, прямо в губы прошептал: – Обожаю…
После того, как Мозаик вышел, прикрыв за собой дверь, Свят закурил.
– Давай, родной… Колись, – и едва слышный выдох вверх. – Мне самому как-то жмёт, что ты там себе можешь нафантазировать чего-нибудь не того…
Ангел как-то слишком интимно начал поглаживать высокий стакан с остатками пива в нём. Святу пришлось сделать усилие, чтобы перестать смотреть на это.
– Жмёт? – улыбнулся Дин. – Ну, я тебя понимаю. Мне бы тоже не очень понравилось, чтобы моё, очень личное, воспринимали неправильно. Если уж доверяешь, чтобы такое показать… То не должно парить, что придётся быть искренним до конца, да?
– Блядь… Какой же ты красноречивый, когда бухой! – покачал головой Зверь, с нежностью разглядывая Ангела.
– И не такой уж я бухой, а ты всё же животное, Зверь! – Дин сморщил нос, улыбаясь, отвечая прямым взглядом.
«Животное», нагло улыбаясь, выдало:
– А другой я тебе и на хер не нужен!
Дин пожал плечами, потом всё же кивнул, давая понять, что тут ничего не поделать – что есть, то есть.
– Ну, вот… ладно, хорош философствовать. Я тебя слушаю.
Кончик языка, коснувшийся верхней губы любимого Зверя.
После новой неспешной затяжки – долгий выдох.
Элегантным щелчком небрежно сброшенный пепел в пустую пачку из-под сигарет.
И во время всего этого не сходящая с губ лёгкая, блуждающая улыбка.
– Знаешь, я тебе вопрос по поводу странного молчания сам знаешь о чём – передумал задавать.
– Да? Уверен? И почему это? Причину мне…
– Причина, – вскинутые брови, едва склонённая голова напротив, – твоя запись о… блядских бабочках в животе, появившаяся из-за меня.
Повисла пауза.
Парни словно исподтишка рассматривали друг друга, стараясь не наткнуться на ответный взгляд. А когда это всё-таки произошло, Свят хмыкнул, подперев щёку рукой.
