— Что это, Катя? — закричал Жданов в отчаянии, глядя на мигающую пошлыми лампочками вывеску «Radison».
— Наш отель, — ответила она с неуместным весельем, — хотя вернее сказать: наш мотель.
— Это бордель, а не мотель, — возмутился он.
Катя засмеялась.
— Понимаете, Андрей Павлович, — объяснила она, — секретариат в любой непонятной ситуации заказывает Radisson, вот Амура и заказала по протоколу.
— Но это черт знает что такое, но не Radisson, Катя, — завопил Жданов.
— Это Radison, — и она снова захихикала, — только с одной буквой «s».
Жданов моргнул, соображая.
— Адидас и Абидас, — сказал он наконец. — Черт. Катя, садитесь в машину, мы здесь не останемся.
— Да какая разница, где провести одну ночь, — произнесла Пушкарева умоляюще. Кажется, она едва на ногах держалась.
— Что же, давайте попробуем рискнуть здоровьем, — раздраженно буркнул Жданов, сверх нормы сердитый на всё на свете. Мало того, что весь ужин Катя говорила о какой-то нудятине, так Амура еще определила их в пошлый дешевый мотель, куда даже приличной любовницы не привести, не говоря уж о ценных сотрудниках.
Пушкарева, несколько оробевшая, спряталась за его спиной.
На ресепшен их ждал еще один неприятный сюрприз:
— Жданов Андрей Павлович, номер люкс, — кивнула администратор, — Пушкарева Екатерина Валерьевна, койко-место в номере типа «хостел».
— Койко-место? — переспросил Жданов. — Мы сдаем Пушкареву Екатерину Валерьевну в хоспис?
— Хостел, — ответила администратор невозмутимо, — это было указано при бронировании.
Ну конечно, мелочный мстительный привет от Киры.
— Ну так разместите Екатерину Валерьевну в другой люкс, — нетерпеливо потребовал Жданов.
— У нас только одни люкс.
— Какие приличные гостиницы есть поблизости?
Катя тронула его за рукав.
— Мне смертельно надо прилечь, — прошептала она.
— Ах, черт, давайте ваш единственный люкс.
В номере Катя слепо сбросила пальто и сразу упала в кресло перед телевизором.
Жданов достал из бара бутылку минералки, отвинтил крышку и протянул Пушкаревой.
— Н-не надо, — пролепетала она, — это какая-то странная слабость. Прежде у меня такой не случалось.
Бродя по номеру, он хмыкнул.
У Пушкаревой даже недомогания были классифицированы и подшиты в нужные папки.
— Я не поняла, что это было с койко-местом, — сказала вдруг Катя.
— Действительно не поняли?
— Но это так по-детски, — пробормотала она недоуменно.
Жданов отпил из бутылки, глядя на неё. Ему вдруг стало интересно, а как бы Катя изводила своих соперниц, случись они у неё благодаря какому-нибудь чуду.
— Вы же спите на ходу, Катя. Эта ваша слабость называется недосып. Я выйду на полчаса, а вы примите душ и ложитесь в постель.
— В какую постель? — уточнила она, встревожившись. — На койко-место?
— Вот в эту самую постель, — он указал на двуспальную кровать, покрытую дешевым синтетическим покрывалом с оборками. На холодной серо-голубой ткани были нарисованы вазоны, очевидно, номер претендовал на античный стиль. Слава богу, обошлось без алого алькова, а то разные Жданов извращения в подобных люксах видел.
Катя немедленно отвела глаза от кровати и с большим интересом принялась разглядывать дешевую репродукцию какого-то греческого пейзажа с арками и статуей.
Уши её полыхали.
— А вы?
— И я в неё лягу, — сказал Жданов, страдая всем своим телом, — это двуспальная кровать, Катя. Вы с одной стороны, я с другой. Как два пионера в пионерлагере. Между нами мы положим горн.
— Какой горн?
— Можно меч, как в рыцарском романе. В вашей сумочке есть меч, Катя?
— Там и горна нету.
— Безобразие, — осудил Жданов, цепляясь за бред, который нес, как за алое знамя.
Господи, как он оказался внутри такой нелепой ситуации?
Зачем ему делить постель с Пушкаревой, если можно оставить её здесь, сесть в машину и найти себе куда более приличное пристанище на ночь?
Этот же вопрос читался на бледненьком Катином лице, но она не задала его вслух.
И правильно сделала, можно подумать, что у него целые карманы готовых ответов!
— Ну я пошел, — сбежал Жданов из неловкой невыносимости, захватившей этот дурацкий пошлый номер с ужасающей лепниной и позолоченными вензелями.
Внизу в баре он заказал виски, бессмысленно таращась на дно стакана.
Жданов ощущал разочарование: ему хотелось привезти Катю в Тулу, где их никто не знал и никто бы не тревожил, и долго гулять с ней среди заснеженных елочек, а потом неторопливо ужинать со свечами или чем-то таким. На деле же они перехватили какой-то еды по дороге сюда, провели половину дня на заброшенных складах, устали, запылились, а потом еще два часа разговаривали про налоги.
Разве день рождения у человека должен быть таким?
Он ведь даже подарка не успел купить!
Его разрывало от желания устроить что-то праздничное для Катерины и сомнениями из-за её усталости. Не потащишь же эту женщину в клуб! И не купишь ей шампанского.
Дальше ждановская фантазия иссякала, и рука сама тянулась к телефону — позвонить Малиновскому и спросить совета. Останавливало лишь смутное подозрения, что лучший друг не оценит его метаний и скажет что-то такое, отчего и без того паршивое настроение испортится окончательно.
