Постепенно удавалось наскрести подкрепления для армии Долгорукова. 4,5 тыс. солдат и рейтар повел к нему брат Петр. А с Украины, отбив Хмельницкого, двинулся Золотаренко с Нежинским, Стародубским и Черниговским полками. Но польские силы в Белоруссии увеличивались быстрее. Возникла угроза потери всех завоеваний. И Долгоруков выступил 8 сентября, не дожидаясь подмоги. Если не разбить врага, то хотя бы оттянуть на себя. На р. Басе стоял литовский отряд полковника Паца. Он сообщил своим, что приближаются русские, и к нему из-под Могилева и Шклова подошли Сапега и Чарнецкий. Неприятелей собралось 20 тыс. У Долгорукова было 10 тыс., он остановился у села Губарева в 45 км от Могилева и приказал строить полевые укрепления.
24 сентября, когда работы еще не были завершены, подступили враги и с ходу устремились в атаку. Их отбили с большими потерями – «многих побили и поранили и от села Губарева гнали до их обозов до реки Баси». Два дня между лагерями происходили кавалерийские стычки, а 27 сентября Сапега предпринял общее наступление. Долгоруков вывел войско в поле, построив в версте от обозов, и шляхетскую конницу встретил шквальным огнем. Сапега злился, бросал части в новые атаки – их опять встречали залпами пехоты и артиллерии, отбрасывали и провожали контратаками конницы. Противник понес страшный урон, только убитыми полегло более 2 тыс. Две недели полякам пришлось приходить в себя. Долгоруков ждал подкреплений, но успел подойти только полк Максима Ртищева из 893 солдат. А 10 октября Сапега еще раз попытался наступать. Но и это сражение русские выиграли. Поляки, надломленные поражениями и потерями, начали отход. И как раз в этот момент появились казачьи полки Золотаренко. Воевода бросил их «в догон» и довершил разгром. Враг бежал, осада Могилева была снята.
Но в Белоруссию стягивались свежие польские силы – отряды шляхты, навербованные королем наемники. И при попытке продвинуться дальше на запад армия Долгорукова попала в тяжелое положение. Неприятельские части обложили ее со всех сторон, перерезали дороги, в том числе обратный путь на Смоленск. Войско очутилось в окружении. Выручил Хованский, ничтожными силами предпринявший дерзкую демонстрацию от Полоцка. Сапега, не разобравшись, перенацелил против него значительную часть своих отрядов, и Долгоруков прорвал кольцо. Пробился к Могилеву, выведя из вражеских тылов все обозы и артиллерию. Царь приказал ему укрепить Могилев и Старый Быхов, а самому возвращаться в Смоленск.
Обстановка оставалась очень сложной. Войска устали, понесли значительные потери. В январе 1661 г. было решено оставить гарнизоны в крепостях, а остальные части отвести на зимние квартиры. Но неприятельские корпуса Сапеги, Чарнецкого, Паца, наоборот, к зиме набрали силу и активизировались. В феврале вспыхнул мятеж в Могилеве. Сторонники поляков захватили город и удерживали до подхода своих войск. Враг начал наступление и на Двине. Хованский, у которого было 7 тыс. бойцов, сумел разгромить передовой полк Лисовского. Но на этом участке поляки собрали 34 тыс. солдат и шляхты. И Хованскому пришлось отступать. Враг подошел к Полоцку, утвердился на Днепре.
Чтобы восстановить вооруженные силы, сформировать и обучить резервы взамен погибших полков, царское правительство при планировании операций на 1661 г. вынуждено было перейти к обороне. Но на Украине с весны возобновилась резня. К Хмельницкому пришел хан, они опять вторглись на Левобережье. Самко, Золотаренко и Брюховецкий отбивались. Впрочем, и на Правобережье шла жестокая междоусобица. Одни поддерживали Хмельницкого, другие – его противников, третьи сохраняли надежды на Россию. Андрей Потоцкий писал королю: «Не извольте, ваша королевская милость, ожидать для себя ничего доброго от здешнего края. Все здешние жители скоро будут московскими, ибо перетянет их Заднепровье, и они только того и хотят и только ищут случая, чтобы благовиднее достигнуть желаемого. Одно местечко воюет против другого, сын грабит отца. Страшное представляется столпотворение. Благоразумнейшие из старшин казацких молят Бога, чтоб кто-нибудь: или ваша королевская милость, или царь взял их в крепкие руки и не допускал грубую чернь до такого самоволия».
Полки Ромодановского по-прежнему стояли в порубежных крепостях, распылять их в такой войне, где «одно местечко воюет против другого», было бессмысленно и опасно. Но помощь своим сторонникам оказывали – присылали небольшие отряды, припасы, артиллерию, деньги. А донские казаки во главе с атаманом Корнелием Яковлевым клевали крымцев, отвлекая их от Украины. Несмотря на постройку турками сторожевых башен и бона, они придумывали разные способы прорываться в море. Иногда перетаскивали челны сухим путем в Миус и выходили этой рекой. Иногда прорывались и мимо Азова, выбирая темную ночь, да еще и дождливую, чтоб часовые попрятались. И пускали по воде бревна. Они бились о бон, турки поднимали тревогу, светили, палили из пушек. Успокоятся – пускали второе бревно, третье. Пока охране не надоест. А тогда перетаскивали через цепь челны.
