Однако ровным счетом никаких сведений о Кутузове она не имела, лишь предполагая, что полет его по-прежнему высок.
В середине апреля 1794 года (того самого года, когда Кутузов стал директором кадетского корпуса) Василисе исполнилось сорок лет. Сия дата, по мнению ее мужа, была прекрасным поводом запечатлеть жену на портрете, тем более что та сохранила к почтенному своему возрасту девическую стройность и нежную открытость почти не измененного морщинками лица. В Калуге в то время все, кто обладал достаточными средствами, обращались к художнику Томилину, что, невзирая на свое мастерство и популярность, оставался крепостным помещика Рогозина, принося тому своей кистью немалый доход. Много испытавший, как и любой наделенный талантом раб, Томилин умел заглянуть своим моделям в душу. Если же кто и смотрел с его полотен пустым взглядом, то, верно, лишь потому, что и душа запечатленного на холсте человека была пуста.
Василисе доставляло удовольствие позировать живописцу. Замирая в кресле с легкой улыбкой на губах, она была вольна спокойно предаваться своим мыслям, не боясь быть отвлеченной каким-нибудь сиюминутным делом. В мыслях, как правило, господствовали дети. Филарет, коему сравнялось уже шестнадцать, приводил мать в искреннее восхищение не столько успехами в науках и похвалами учителей, сколько твердым пониманием своего пути и умением следовать по нему, опережая других. В отличие от многих соучеников, он проводил время за партой не из покорности родителям, но умело взращивал в себе те знания, семена которых были посеяны на уроках. Да к тому же являлся любимцем товарищей, живым и радостным, легко умеющим сплотить их вокруг себя. Умение предводительствовать давалось ее сыну так же естественно, как некогда далось умение встать на собственные ноги; командиром он был прирожденным.
Изо всех изучаемых предметов юношу более всего привлекало артиллерийское дело. Пушка наделяет бомбардира могуществом громовержца, а могущество испокон веков пленяет мужчин, с ним не способна соперничать ни одна женщина на свете. И, пожалуй, лишь сейчас, наблюдая, как влечет оно ее сына, Василиса смогла понять тот роковой для нее выбор, что некогда сделал Кутузов. Она, девушка низкого происхождения, была очевидным препятствием на пути к его величию, так стоит ли удивляться, что он предпочел обойти ее стороной и далее последовал не обо что не спотыкаясь, но восходя все выше и выше?
– Василиса Филаретовна, вы хотите быть изображенной в роли плакальщицы? – услышала она недовольный голос художника.
Женщина поспешила приободриться и предалась мыслям о дочери, что были для нее куда покойнее. К своим четырнадцати годам Оленька, не будучи красавицей, отличалась тем, что позволяет женщинам самой средней наружности торжествовать над соперницами – ласковым обхождением. Кто бы из мужчин не оказывался подле девушки – соседи-помещики, офицеры расквартированного в Калуге полка, случайные гости – все они тянулись к ее дочери, как иззябшие путники – к очагу, находя в ее глазах тепло, а в голосе – нежность.
Женихи уже принялись наведываться в Знаменское, и самым частым визитером в доме Благово стал Никита Борисович Комлев, адъютант калужского генерал-губернатора. Еще совсем молодой человек, он получил сию должность не без протекции родных сразу после окончания военной школы, и Василиса не могла не вспомнить, что точно таким же образом складывалась поначалу и карьера Кутузова. Пятнадцатилетним выпускником он оказался флигель-адъютантом в штабе петербургского и ревельского генерал-губернатора, немца по национальности, не потрудившегося выучить по-русски и пары слов. Полгода Михайла Ларионович добросовестно перебирал бумаги в канцелярии, попутно совершенствуясь в немецком языке, а после расформирования штаба, со вздохом облегчения вернулся в армию. Комлев же, напротив, и не думал взваливать на себя военные тяготы и лишения. Наслаждаясь могуществом, даруемым властью, он с вожделением взирал на высокие гражданские чины. Сии честолюбивые устремления (в полной мере свойственные и Кутузову, пусть и на другом поприще), весьма импонировали Василисе, и, видя, с каким уважительным восхищением юная Оленька засматривается на Никиту Борисовича, ее мать узнавала саму себя. Чем чаще Комлев появлялся в Знаменском, тем очевиднее становились его будущие намерения, и Василиса, радуясь за дочь, не могла не испытывать к ней вполне понятную зависть: девочке, похоже, удастся то, что не удалось ей самой – стать законной спутницей желанного для нее человека.
