Вапа побежала в комнату расспрашивать. Оказалось, отсутствие Валентины не заметили до самого вечера, так как жила она в однушке, в люксе (теперь понятно почему, блатная), а на занятиях многих не было - так как были всякие собрания, митинги, о дисциплине не думали, и многие этим пользовались. Только вечером нашли тело. Смерть наступила в шесть утра. Она сидела, уронив на стол голову. Одна рука на коленях - другая вытянута к радиоприемнику, как будто хотела отрегулировать громкость. Вскрытие показало остановку сердца, в карточке Валентины нашли, что в детстве и подростковом возрасте у нее были проблемы с сердцем. Поэтому причина смерти определилась быстро - не слишком здоровое сердце не выдержало, когда Валентина услышала по радио о смерти Вождя. Версию, оказывается, уже успели утвердить как официальную, и даже в малотиражке институтской описали. Если бы не совпадение по времени со смертью Сталина, многое могло бы быть не так. Например, сделали бы более тщательный анализ причин смерти, и нашли бы инсектициды в крови Валентины. И тогда, кто его знает, сумела ли бы Вапа вывернуться. Да и Валентину похоронили бы со славой и почетом, а не так как было - сочли не ко времени раздувать горе местного значения при такой беспримерной всенародной утрате. Поэтому на похоронах Валентины было мало народа, многие просто не знали о ее смерти. Говорят, даже дядя ее не пришел, был занят на мероприятиях по случаю траура по Вождю, только венок передал, обещал сразу после похорон товарища Сталина на могилу приехать.
Вапа почему-то сразу поняла, что все теперь будет в порядке. Вождь прикрыл ее. Уходя, он защитил маленькую Вапу Шикарёву, прикрыл ее своей смертью. Вапа была материалисткой, не верила в загробный мир, но сейчас она была уверена - Сталин знал о ней, о по-настоящему хорошей и правильной девочке, которая готова всю жизнь отдать за других, и это он, невероятный в своей мощи и величии, убрал Валентину с Вапиной дороги. Может, даже прикрыл ее от дальнейших преследований.
Со временем Вапа вообще забыла, что была такая Валентина, из-за которой чуть не рухнула вся ее жизнь, и когда много-много лет спустя один из однокурсников прислал ей коллективное фото, она подумала, глядя на Валентину: "Надо же, некоторых уже вообще и вспомнить не могу".
Собрания же не случилось. Без Валентины ее заявление оказалось никому не нужным, да и времена быстро менялись, что делать с вновь обнаруженными врагами народа не знали, потому что начали возвращаться по домам старые, уже "сиделые".
А для Вапы все стало складываться удачно, как будто бы главную преграду своей жизни она преодолела. В комсомоле она снова заняла позиции, с которых ее уже почти сместила Валентина, и снова заняла место в разного рода президиумах собраний, откуда она спокойно и бесстрастно, подобно древнему божеству, взирала вниз, на толпящихся в храме. В учебе началась специализация по спортивной медицине, интереснейшему предмету, и, как справедливо считала Вапа, очень и очень перспективному. Спорт развивался, Советский Союз начинал принимать активное участие в международных соревнованиях. Страна набирала обороты, страна гудела и рвалась ввысь, как и раньше. Многое Вапе не нравилось в новой жизни, например, то что Сталина хаяли, но она молчала. Она понимала, если нет сверху команды комсомольцам критиковать - сиди молча, нравится, не нравится. Это же что будет, если все начнут сами по себе удовольствие-неудовольствие показывать? Страна развалится!
Учеба в медицинском всегда была для Вапы не просто трудом, а воплощающейся мечтой, чем-то священным и сладостным, от чего хоть и уставала, но быстро восстанавливалась, и могла снова работать и работать. Спортивное отделение было новым, молодых преподавателей было много, не по всем предметам еще были учебники. Можно сказать, что спортивная медицина рождалась на Вапиных глазах. Аж дух захватывало от перспектив, так хотелось узнать побольше. На кафедре Вапу стали выделять - и комсомолка-активистка, и учится хорошо, и наукой интересуется. Кураторша, Алла Петровна, намекнула, что Вапе стоит подумать об аспирантуре.
- Так я ж путевочница, у меня направление на учебу, - удивилась Вапа, - я вернуться должна и отработать три года, нельзя мне в аспирантуру.
- Ну, это мы еще узнаем, - твердо сказала Алла Петровна, - я посоветуюсь с парткомом. Если партия сочтет нужным, чтобы ты аспирантуру закончила, будешь в аспирантуре учиться.
Целую неделю Вапа строила воздушные замки, мысленно выступая на симпозиумах с результатами революционных научных исследований, а потом со скромным достоинством принимая поздравления за последнее достижение, прославившее медицинский институт. "Но ведь не для себя же, для больных", - говорила в грезах Вапа и простодушно разводила руками.
