Святой язычник полностью

– Насмотрелся, как ты без меня с кочевниками под мостом воюешь, – усмехнулся новоиспеченный воевода и уже серьезно добавил: – Видел бы ты, княже, сколько нашего люда у них в полоне гибнет. Никакой воли не захочется. К чему мне воля, когда мои братья и сестры в неволе?

– Как же их спасти?

– Я печенежские повадки долго изучал. Знаю, как их бить.

– Поведай.

– Крепости надо строить. Люди за стенами укроются, а печенеги о них, как волны о скалы, разобьются. Они, словно крысы, по углам разбегаются, когда по зубам дашь. Нападают там, где рати мало.

– Где же столько воев набрать?

– Народ так натерпелся, что только кликни.

– Как же печенеги узнали, что я в Васильев с малой дружиной приехал?

– Не ведаю, княже. Лишь видел волхва в их стане: печенежского кагана наведывал.

– Волхва? – удивился Владимир. – Что он забыл у кочевников?

– Видно, предрек кагану твое появление в Васильеве, светлый князь.

– А волхву откуда сие ведомо?

– Ясновидец, – развел руками Острожко.

– Сдается мне, что тут дело не в ясновидении, – прищурил глаза Владимир и, доверив Острожко крепости ставить и рубежи с дружиной стеречь, тайно приехал в Киев. Нужно было узнать, кто его предал, кто сообщил волхвам о поездке в Васильев.

А в Киеве открылась настоящая охота на Анну. Братья-варяги, словно волки, рыскали по княжескому двору, вынюхивая и подстерегая, когда принцесса останется одна. Подобно хитрому лису крался за ней священник Стип, пряча под рясой отравленный кинжал. Не сидели, сложа руки, и бывшие жены. Гречанка Юлия, мало надеясь на малодушного Стипа, раздобыла склянку с ядом и искала случая угостить Анну. Мимолика, оправившись от неудачи с Чапоносом, готовила приворотное зелье, чтобы приворожить Великого князя. Только вот угощать было некого. Владимир еще не вернулся, а Анна постоянно была на людях. Принцесса то беседовала с греческими мастерами, возводящими церковь на месте гибели христиан Феодора и Иоанна, то общалась с учениками школы, недавно открытой под ее попечительством, то с подругой Анастасией разносила хлеб больным и немощным. Да и Громыхало неотступно следовал за Анной. После случая с Мимоликой он понял, что принцессу нужно стеречь как зеницу ока. Другие бывшие жены тоже точили на нее зубы и были куда опаснее. Юлия, подкараулив Анну, предложила:

– Хочу помириться с тобой на веки вечные, а в знак нашей дружбы угостить вином.

Принцесса обняла гречанку:

– С радостью принимаю твое предложение, только вот отметить такое событие пока не могу.

– Почему?

– Пощусь.

– Ах, да, я совсем забыла, – всплеснула руками гречанка. – Спасибо, что напомнила. Я тоже буду поститься. Но обещай мне, что после поста обязательно попробуешь моего вина.

– С удовольствием, – ответила Анна и, извинившись, попрощалась, так как спешила на встречу с иконописцами. Они хотели посоветоваться, каким писать Христа: с бородой или без. В Византии уже давно писали Христа безбородым, но на Руси все носили бороду. А человек, глядевший на Христа, должен узнавать в нем себя. Вот и ломали иконописцы головы.

Юлия поняла, что наедине Анна останется только в опочивальне. И то, пока нет Владимира. Поэтому надо спешить. Она разыскала Стипа и коротко приказала:

– Пойдем.

– Куда?

– Узнаешь.