Гречанка незаметно для слуг привела его в опочивальню принцессы. Увидев на столике чашу с водой, вылила в нее яд, а Стипу сказала:
– Затаись здесь до прихода Анны.
– А если меня найдут? – жалобно спросил священник.
– Скажешь, что пришел принцессу исповедовать, – скривила Юлия губы в недоброй усмешке, – а лучше царапни себя кинжалом – пыток избежишь.
Священник затрясся, как осиновый лист.
– Да не робей раньше времени, – ободрила его гречанка, – может, тебе и делать ничего не придется. Если глотнет воды из чаши, то просто уйдешь.
– А если нет?
– Тогда дождись, пока уснет, и слегка исповедуй кинжалом.
– Я не смогу, я боюс-с-сь… – захныкал Стип.
Ответить Юлия не успела. Из коридора донесся топот тяжелых шагов.
– Мы пропали, – прошептал побледневший Стип.
– Прячься, – прошипела гречанка и юркнула под пуховое одеяло на ложе принцессы. Стип едва успел скрыться за огромным гобеленом.
В опочивальню вошли Олова, Олух и Харя. Варяжка тоже догадалась дожидаться принцессу в ее опочивальне. Иногда совершенно разным людям приходят на ум одни и те же мысли. Что делать? Не могут же прийти разные мысли одинаковым людям по той простой причине, что одинаковых людей не бывает.
– Ба! Вот это ложе! – воскликнул Харя. – Тут есть где разгуляться.
– Тише, – зло прошипела Олова, – весь дом на ноги поднимешь.
– А тут, похоже, уже кто-то кувыркался, – не обращая никакого внимания на слова княгини, продолжал варяг, – постель-то помята.
– Да там кто-то есть… – присмотрелся Олух. – Неужели принцесса?
– Вот так удача! – обрадовался Харя. – Будет с кем поразвлечься…
Варяги обнажили мечи, спрятанные под плащами, и подошли к постели. Олух рывком сдернул одеяло.
– Ты? – удивилась Олова, увидев Юлию. – Что ты здесь делаешь?
– То же, что и ты.
Олова все поняла:
– Что ж, будем вместе дожидаться. А пока заправь постель и спрячься. Мы тоже схоронимся. Укромных мест тут хватает. Принцесса может прийти не одна.
– А я думаю, что нам лучше уйти: они и без нас справятся, – кивнула Юлия на братьев-варягов.
– И то верно, – согласилась Олова.
Но уйти они не успели. В коридоре снова раздался шум. К тому времени уже стемнело, и Владимир, прибывший в Киев тайно, решил незаметно пробраться к своей суженой, полагая, что она уже в опочивальне. Однако его подкараулила Мимолика.
– Княже, я приготовила тебе снадобье от всех хворей, от всех напастей. Отведай его из моих рук.
Булгарыня протянула Владимиру кувшин с приворотным зельем.
– Спасибо, Мимолика, – ответил Великий князь, беря на ходу кувшин, – позже отведаю.
– Нет, надо сейчас, из моих рук, а то не подействует.
Мимолика увязалась за Владимиром, и они вместе вошли в опочивальню. Вошел Великий князь… и чуть кувшин не выронил. Никак не ожидал он найти в спальне верной супруги двух верзил с обнаженными мечами и двух бывших жен, одна из которых ойкнула и натянула на себя одеяло. К тому же из-за гобелена доносилось жалобное всхлипывание, а сам гобелен трясся мелкой дрожью.
– Вот так встреча! – изобразил радость Владимир. – Никак Анну пришли навестить?
Никто ему не ответил. Варяги ощетинились и ждали лишь сигнала Оловы, чтобы изрубить в клочья Великого князя. А та лихорадочно прикидывала, что делать. Убить Владимира? Тогда и ей не будет пощады. Ни ей, ни ее сыновьям. Пасть на колени? Тоже смерть: не простят заговорщиков. Хотя как сказать? Пощадил же Великий князь разбойников и Рогнеду. И сыновья будут живы. Они тут ни при чем. Но можно и киевский стол захватить, ежели все пойдет гладко…
Буря мыслей пронеслась в голове Оловы, хотя внешне она оставалась холодной и непроницаемой. Владимир слишком хорошо ее знал, чтобы не понимать, что его жизнь висит на волоске и зависит от того, какое решение примет его первая жена. Она ни перед чем не остановится. Никакие преграды не смутят гордую варяжку. Холодный расчет и неудержимость в достижении цели – вот ее козыри. Надеяться можно лишь на то, что Олова еще не приняла решения. Иначе Великого князя уже давно не было бы в живых. Понимая это, Владимир пытался вести себя так, как будто ничего не случилось.
– Держи, – вручил он Мимолике кувшин с приворотным зельем. – Может, не понадобится.
Подойдя к столику, взял чашу с ядом.
– Водички хочется, что-то во рту пересохло.
Юлия непроизвольно замычала нечто невразумительное. Владимир взглянул в ее округлившиеся глаза и все понял.
– Тоже жажда замучила? – спросил он гречанку и протянул ей чашу.
Та в ужасе замотала головой.
– И тут засада…
Великий князь поставил чашу и отдернул гобелен.
– А что у нас тут?
Стип, как подкошенный, рухнул на пол и пополз к ногам Великого князя.
– Прости, княже, это она меня совратила! – тыкая пальцем в сторону Юлии и обливаясь слезами, запричитал священник.
– Как это я? – вскочила Юлия с постели. – А кто мне про змея-искусителя байки рассказывал?
И бросилась в ноги Владимира:
– Прости меня, грешную!
– Вот и пара сложилась – свадьбу сыграем, – рассмеялся Великий князь, показывая Олове, что не собирается казнить заговорщиков.
– На колени! – крикнула варяжка, грозно взглянув на Харю и Олуха. – На колени перед князем!
