— Хм… я так и думал, что ты скажешь, солнышко. Но в своем маленьком приступе гнева ты кое-что упустила.
Она сглатывает с недоуменным взглядом. Это чертовски сексуально — видеть ее возбужденной, так же как и когда она сомневается.
— Правда? Что я пропустила, Деклан?
Я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ушко, и слышу, как ее дыхание сбивается, когда мои слова проникают в нее.
— Ничего. Просто, пока ты так дерзко со мной говорила, я смог расположить свой член прямо у сладкого входа в твою киску. Я готов оттрахать тебя, как последнюю сучку. — Я провожу языком по мочке ее уха, прежде чем продолжить: — Я чувствую, как твое возбуждение уже вытекает из тебя, покрывая головку члена. Ты слегка сжимаешься, готовая втянуть меня и принять заслуженное наказание. Скажи мне, солнышко, неужели тебе так нужен мой член, что ты ведешь себя как маленькая дрянь, чтобы получить его?
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, но держу себя в руках, готовый ворваться в нее и решить свою судьбу, как проклятый наркоман. Ее лицо раскраснелось, дыхание участилось, заставляя ее прекрасные сиськи резко подниматься и опускаться. Они умоляют меня поиграть с ними.
Позже, красавицы. Скоро я уделю вам немного внимания.
Приподняв бровь, я требую ответа: — Ответь мне, солнышко.
Она соблазнительно медленно облизывает свои пухлые губы, и мне приходится бороться с желанием удержать позицию. Я не позволю ей выиграть эту битву воли.
Ее взгляд пронзителен и ломает последний чертов барьер моей силы воли, выделяя каждое слово, которое мгновенно превращает ее в мою любимую зависимость. — Трахни меня так, как хочешь, Деклан.
Я не отвечаю. В ответ лишь вхожу в нее глубоким жестким толчком, погружаясь до упора в удивительные глубины ее всасывающей киски. Перед глазами все поплыло от бури ощущений, которые испытываю, когда впервые вхожу в нее без защиты.
Просто. Взрыв. Мозга.
— Мать твою! — с проклятием говорю я, глубоко дыша, чтобы не взорвать свой гребаный груз, когда ее мышцы сжимаются вокруг члена. Я с трудом держусь, пока не почувствую, что снова могу нормально двигаться и не опозориться. — Ты в порядке, солнышко?
Ее глаза остаются закрытыми, пока она кивает головой. Почти уверен, что она потерялась в ощущениях, как и я, но мне все еще нужны ее слова.
— Говори, Бетани. Скажи мне, что тебе хорошо, детка.
— Я в порядке. Просто двигайся, наконец, — говорит она, когда ее бедра начинают бессознательно извиваться под моими. Слава Богу.
— Держись, солнышко. Сейчас будет дикая поездка.
После этого слова больше не нужны, я выхожу из нее до головки и снова погружаюсь в ее шелковистые глубины снова и снова, снова и снова, в таком темпе, который я не уверен, что когда-либо имел. Я медленнее выхожу, но мощнее вхожу. Каждый раз попадая пирсингом в ее точку G, посылая электрические разряды прямиком к моим медленно, но верно покалывающим яйцам, которые готовятся к освобождению.
Наши бедра вращаются в одном тандеме, и мы полностью теряемся в телах друг друга. Я никогда раньше не испытывал такой мощной связи во время секса и не осознаю, что набираю темп. Я теряю заданный ритм, когда мы начинаем гнаться за нашими быстро приближающимися оргазмами.
Стоны и хрипы — это подсказка, что мы оба близки, но ощущение жжения в бедрах и прессе от непрерывных толчков становится все сильнее. Я оттягиваю момент, чтобы убедиться, что Бетани кончит первой. Я ослабляю хватку на ее запястьях и перекидываю ее правую ногу через плечо, а другой рукой касаюсь ее набухшего клитора. Ее бедра тут же резко дергаются и меняют угол наклона. С моих губ срывается глубокий стон от того, как это охренительно, и я понимаю, что долго так не протяну.
Большим пальцем снова кружу и надавливаю на ее клитор все быстрее и быстрее, чтобы довести ее до предела. Когда у нее закатываются глаза и они закрываются, с ее губ срывается громкий стон.
— Открой их снова, солнышко. Мне нужно увидеть твои глаза, детка, — бурчу я, и она лениво их открывает. В них бурлит всепоглощающее желание.
Я увеличиваю темп, ее дыхание сбивается, и чувствую, как ее стеночки сжиматься на набухающем члене.
— Давай, детка. Кончи для меня, — говорю я.
И все, и Бетани выкрикивает мое имя, оргазм овладевает ей, и она выгибается дугой. Меня захватывает красота ее оргазма, и в этот момент я полностью ослеплен своим оргазмом, когда ее киска превращается в тиски на члене.
— Че-е-ерт!!!!! — кричу я.
Я ни черта не вижу ничего вокруг, тело застывает в финальном безумии, когда делаю последний грубый толчок в Бетани и изливаюсь в ее тугое тепло. Член подпрыгивает каждый раз, когда очередная волна спермы вытекает из меня, а ее киска сжимается сильнее, посылая меня в мини-оргазм снова и снова. Словно спустя час я обессилел и рухнул на Бетани. Каким-то образом немного сдвинулся в сторону от нее, но все же частично накрыл ее, не раздавив.
Мы молча лежим так несколько минут, переводя дыхание. Я не знаю, как заговорить, не говоря уже о том, чтобы двигаться после такого.
