— Черт, у меня до сих пор мурашки по коже от того, что было раньше, — говорит Джованни, выходя на балкон эксклюзивного отеля, который мы сняли на выходные.
После того как сообщили Бетани, где мы находимся, она разразилась счастливыми рыданиями и благодарила нас снова и снова, по очереди целуя страстными поцелуями. Как только она отпустила нас, мы разгрузились и направились на регистрацию.
Охренеть, как на нас смотрели, когда мы вошли. Бетани была улыбающимся веселым шаром энергии, в то время как мы были растрепанными, как черти. Мы сразу же отправили ее в спа-салон за подарком номер два, где ей сделают бог знает что. А мы тем временем расслабились, перед тем как отправимся в район, где она выросла.
Я фыркнул на Джи: — Ты кончил дважды менее чем за десять минут. Не удивительно.
— Да уж. Такое ощущение, что из меня высосали душу, и все сместилось со своей оси. — Он стонет, садясь на стул.
Я поворачиваюсь и смотрю на него, вскидывая бровь. — Ты в порядке?
Потягивая свой напиток, Джио опускает его, упираясь локтями в колени, и прячет лицо в ладони. — Я уже не уверен.
— Чувак. Я тут потерялся. Это херня между нами слишком быстро развивается или что? Потому что лично мне кажется, что оно движется недостаточно быстро.
— Да. То есть нет. Я, черт возьми, не знаю.
— Говори, Джованни. Говори, черт побери. Мы не можем читать твои мысли, — раздается рокочущий голос Сина, который присоединяется к нам с бутылкой и стаканом. Он наполняет все наше дерьмо и садится, а Джи просто смотрит на него с хмурым видом.
— Отвали.
— Ну, это у тебя сейчас все наперекосяк, хотя ты только что переспал, так в чем дело? — спрашивает Син.
Я наконец решаю сесть, понимая, что это может быть более серьезным, чем моя первоначальная оценка.
Несколько минут все тихо, пока Джи не бормочет что-то нечленораздельное.
— Что? — спрашиваю я.
— Ялюблюее.
— И снова, Джованни, мы ни хрена не можем тебя понять.
— Я, черт возьми, люблю ее! Теперь ты счастлив? — Он встает, проводит руками по волосам и расхаживает кругами. — Не уверен, когда это произошло, но я чуть не сорвался раньше и не сказал ей, когда она поцеловала меня в «Тахо» после наших групповых развлечений. Чертова волна эмоций обрушилась на меня, как товарный поезд, и теперь не знаю, что делать. Слишком рано говорить такую херню, да? Пиздец, я не знаю. Никогда раньше не влюблялся. Даже не знаю, как люди к этому относятся. Плюс есть факт, что вы оба вовлечены. Нужно учитывать и ее чувства. Что если она любит одного из вас и не ответит мне взаимностью? А как насчет вас двоих? — Он останавливается и поворачивается к нам лицом. — Что вы оба чувствуете по отношению к ней?
От его заявления у меня все скручивается в узел. Люблю ли я Бетани? — Если быть честным, то я действительно не знаю. Может быть? Но знаю, что она мне небезразлична. Я хочу, чтобы она была в безопасности. Но любить? На этот вопрос я не могу ответить.
Синклер изучает нас, потягивая свой напиток, прежде чем ответить. — То, что Бетани нам всем небезразлична, — это точно. Она живет с нами уже почти два месяца. И учитывая потенциальную связь с внеклассными мероприятиями нашей семьи, мы, конечно, слишком ее опекаем. А кто бы не стал? Мы живем опасной жизнью. Может, не каждый день нам угрожает картель или мафия, но всегда есть неизвестные угрозы, которые могут подстерегать нас на каждом углу. Будь то в бизнесе или другими способами.
— Всегда, прагматичный, да? — усмехается Джи.
Син бросает на него взгляд, прежде чем продолжить: — В любом случае, Джованни, ты можешь быть в нее влюблен. Не говори об этом, пока не будешь уверен на сто процентов. Не раздувай из мухи слона, это могло быть из-за двойного оргазма. Мы не можем позволить эмоциям нас захлестнуть. Так что не торопись, позволь этому дерьму развиваться дальше между всеми нами, и посмотрим, как лягут карты. Черт возьми, все мы знаем, что в один прекрасный день что-то может измениться, потому что она может предпочесть быть нашим другом, а не любовницей. Любой из нас может уничтожить лучшее, что когда-либо случалось с нами, будь то друг или нечто большее, или ввергнуть нас всех в смятение, если она полюбит одного из нас или никого.
Обдумывая его слова, я перевел взгляд на Джио. — Неприятно это говорить, но он прав. Мы только что обсудили между нами, и она согласна. Так что давай просто сохраним счастливый пузырь, как есть, и обсудим это снова позже, если дела пойдут хорошо.
Он недоволен нами, но в конце концов соглашается. — Да, конечно. Я собираюсь принять душ и проветрить голову. — Затем он уходит, захлопнув за собой дверь.
— Ну, это было неожиданно, — щебечу я, прикуривая сигарету и вдыхая дым, чувство покоя наполняет меня.
Я не получаю ответа от Синклера, только кивок, когда он встает и оставляет меня наслаждаться солнечной погодой Лос-Анджелеса, моей травкой и крепким напитком в тишине.
Выкурив сигарету и допив свой напиток, я прилег на диван под открытым небом, решив, что сон — это именно то, что мне нужно, прежде чем мы отправимся в путь.
* * *
