А что я делал после занятий? Пошел к парикмахеру и подстриг только бока. Я сохранил длину, потому что ей это нравится. Затем вернулся домой и застал ее ждущую меня в комнате на кровати в самом сексуальном нижнем белье, которое я когда-либо видел. В ту ночь секс был диким, где и мы занимались им на всех поверхностях в моей комнате.
* * * Я смотрю на себя в зеркало.
Черт. Может, Джи прав? Может, я влюбился в нее?
Синклер
— Да. Мы здесь не вписываемся. Слава богу, я захватил с собой кастет и пояс с ножом. — Слова Деклана просачиваются между мной и Джи, пока мы стоим здесь, как часовые, в «Ла мамасита». Это испанский клуб в Латинском районе Лос-Анджелеса, где наш котенок отрывается на танцполе по полной программе.
Мы в вип-секции, что неудивительно, но чувствуем себя не в своей тарелке. Волосы на моем затылке стоят дыбом еще с ресторана.
Бетани просто убила нас своим «правильным вождением в Лос-Анджелесе». Она ведь не умеет водить машину! Я с такой силой сжимал ручку, что едва не сломал себе костяшки пальцев от напряжения, пока она ругалась на английском, испанском и русском. Виляла мимо машин, наводя шорох и проверяя тормоза, пока ехала по дорогам, а мы все в ужасе наблюдали за ней.
Я много чего не боюсь в жизни, но Бетани и вождение? Ни за что, черт возьми. Больше никогда. Мы добрались до приюта в рекордные сроки, потому что она хотела увидеть Рамону до того, как главные двери закроются на ночь. Я вырвал ключи из замка зажигания, а Деклан и Джованни выскочили из «Тахо» и выблевывались в ближайший мусорный бак, который смогли найти.
Наша принцесса только посмеялась и назвала нас переростками. Затем вошла в приют, как будто только что не перечеркнула тридцать лет нашей жизни. Услышав пронзительные крики, мы все влетели в парадные двери, едва не сорвав их с дерьмовых петель, и нашли Бетани в объятиях пожилой женщины с самой большой улыбкой на лице и со слезами на глазах.
Нас представили друг другу, и Рамона провела экскурсию по дому, пока рассказывала нам нескромные истории о Бетани. Как ни странно, это место показалось мне более гостеприимным и по-семейному уютным, чем все остальные. Культурный шок получился ошеломляющим, поскольку у всех этих людей не было абсолютно ничего, но они разделяли больше радости и смеха, чем все напыщенные мудаки, с которыми я когда-либо имел дело. Когда мы вручили Рамоне чек на десять тысяч долларов, на помощь, она обняла нас с такой материнской любовью, какой я никогда раньше не испытывал.
Моя мать ушла вскоре после моего рождения. У нее с моим отцом была деловая сделка. Она оставалась с ним, пока не родила ему сына, а потом сразу ушла, едва мне исполнилось три месяца. Хотя матери Деклана и Джи пытались поделиться со мной своей любовью, у них у всех хватало своих проблем, так что никто из нас не знал по-настоящему любящей матери.
Потом мы пошли в какой-то забитый до отказа ресторан под названием «Лос локос». Еда была фантастической, и все встретили нашего котенка с распростертыми объятиями и приветливыми улыбками. Проблема? Я почти на сто процентов уверен, что мы находились на территории картеля, и нас заметили. В этом и заключается проблема тайного общества, такого как «Трезубец». Наши руки находятся во всех мыслимых карманах, в зависимости от того, какую пользу они нам приносят. Отцы посылали своих сыновей в нашу школу в попытке заключить союз. Мы позволяли их сыновьям стать членами нашего общества, и те клялись нам в верности. Но мы также покупаем их продукцию и только их продукцию.
Если эта территория та, о которой я думаю, и, учитывая насмешливые убийственные взгляды, которые получаем всю ночь, мы можем оказаться в полной жопе.
— Джи, ты уже выяснил, чья это территория? — спрашиваю я из-за бокала, чтобы меня не поймал кто-нибудь, кто умеет читать по губам, что, несомненно, выдало бы, кто мы такие.
Он бросает на меня взгляд, который говорит все, что мне нужно знать. Черт!
Территория картеля Карины. У нас были отличные отношения с ними до тех пор, пока два года назад папочкин сыночек не напился и не стал хвастаться всем подряд на публичном мероприятии своей принадлежностью. К счастью, все остальные оказались слишком пьяны, чтобы обращать внимание на то, что говорит богатенький сопляк. Но не наши отцы. Его отец подписал договор, когда мы принимали Феликса в «Трезубец», что если он упомянет нас, то подпишет себе смертный приговор.
Феликс Карина-старший думал мой отец блефует, и когда они захотели выйти из договора, я нажал на курок дальнобойной винтовки. В результате пуля попала Феликсу-младшему между глаз, и наш союз был официально расторгнут.
Отведя на мгновение взгляд от Бетани, я замечаю в дальнем углу группу людей, которые быстро переговариваются и указывают в нашу сторону. — Мне это чертовски не нравится. Нам нужно убираться отсюда, пока дерьмо не попало в вентилятор.
— Ну, ты что-нибудь захватил с собой? — снова спрашивает Деклан с блеском в глазах.
