— Про брата и корешей что ещё знаешь? — судя по тому как она отзывалась про отчима, это был обычный уголовник, не идейный, если можно так выразиться. А вот родственник его, тот вполне мог быть блатным, как сказала Катина маман, другой масти.
— Брат не такой дебил, пьёт меньше и реже, иногда даже на нормального похож. Но я не так чтобы хорошо его знаю, он редко к нам заходит.
— С братом понятно, А кореша? Что про них можешь сказать?
Катя задумалась.
— Да обычные алкаши, когда тепло, во дворе трутся, козла забивают, а как похолодает, в пивную на «Элеваторе» переезжают. В лоскуты почти каждый вечер когда в городе.
— Работают?
— Угу, вахтовики все кроме отчима, на северах по три месяца пропадают, а возвращаются, пьянствуют день и ночь без продыху…
Общая картина была ясна, оставалось лишь уточнить некоторые детали, но Катя вряд-ли в курсе таких нюансов, единственное что мне от неё надо, фамилия отчима и его брата, ну и координаты конечно.
— Болгарские оба. — ответила девушка.
— Болгарские? Это что, фамилия такая? — когда сидел, я как-то слышал про блатного по кличке Болгарин, и мне бы очень не хотелось чтобы это оказался отчим Кати.
— Да, фамилия. — подтвердила та.
— А погоняло не знаешь?
— Кличку что-ли?
— Ну да, её самую.
— Дружки отчима Болгарином кличут, про брата не знаю, не слышала. Отчим его только так и зовёт, брат. — пожала она плечами.
Ну вот, что и требовалось доказать. Если отчим Кати на самом деле Болгарин, хорошего можно не ждать. Насколько я помню, не самого высокого полёта птица, но человек в криминальных кругах достаточно авторитетный. Единственное что не сходится, пьянство, судя по тому как его описала Катя, алкаш конченный, а в среде блатных такое не принято. Бухать, бухают, конечно, но в меру. Хотя может это он так только дома расслабляется, а девушка просто преувеличивает. У меня друг был, так он выпивал перед ужином малюсенькую рюмку водки, и жена его кроме как алкашом не называла. Но это ладно, блатной не блатной — хрен с ним, самое неприятное то, что разобраться как с бандитами инкогнито, уже не выйдет. Тут надо что-то другое думать.
Оставив Катю, я поплёлся на пары, и кое-как отсидев первые две, на оставшиеся не пошёл. Хотел справки навести у пацанов, думал может кто в курсе, но никого не найдя, отложил это дело до вечера.
Но ни этим вечером, ни в три следующих, так я ничего и не узнал. Учебы как на зло навалилось, и в мастерской запара произошла, Борисыч заболел, а тут заказ срочный, пришлось нам с отцом поднапрячься.
А Катю мне всё же было жаль. Теперь, в свете новых обстоятельств, становилось понятно почему так сложилась её судьба. Не было бы таких проблем с матерью и её хахалем, может и не ломилась бы она из дома сломя голову. Нет, о том чтобы целенаправленно вмешиваться и спасать девушку, я даже не думал, особенно памятуя о прошлых попытках. Судьбу не обманешь, — как говорила моя бабушка: кому сгореть суждено, тот не утонет. Хотя если получится решить её проблему разбираясь со своей, будет очень неплохо.
Но когда в один из вечеров возвращаясь с работы, я подошёл к подъезду, то совершенно неожиданно оказался под прицелом.
— Стой где стоишь и не дёргайся. — Приказал невзрачный тип с пистолетом в руке. Второй меж тем подошёл, и деловито похлопав меня по карманам, объявил,
— Пустой.
Совершенно не стесняясь, так же под прицелом меня повели к машине, не старой ещё, но уже хорошенько поезженной шестёрке. Там, нацепив наручники, усадили на заднее сиденье, и машина тронулась с места. Ехали недолго, глаза мне не завязывали, поэтому я видел что привезли меня в больничку недалеко от нашего института. Так же никого не стесняясь, с черного хода меня провели в здание, и попетляв немного по коридорам, затолкнули в тёмную и тесную каморку. Неприятно, хотя интуиция молчит, словно не меня только что выкрали, а какого-то чужого Васю. Но ждал недолго, даже обдумать положение своё не успел как следует, раздались шаги, кто-то грязно выматерился, и меня выволокли на свет божий.
Те же двое, только без верхней одежды. Присмотрелся. Руки в татуировках, слова цедят будто на паперти подают, и глаза такие пустые, ко всему безразличные.
— Пшёл! — негромко прикрикнул один из них, с редкой татухой на безымянном пальце, означающей что человек много лет провел в одиночной камере. Оружия в руках у урок я хоть и не видел, но возмущаться не стал, покорно засеменив в указанном направлении. С виду эти двое может и тщедушные, но это только с виду. В той среде в которой они существовали, до такого возраста и положения доживают лишь самые матёрые. На ринге он наверняка не покажет ничего путного, но встреча с ним где-нибудь на узкой дорожке ничего хорошего не сулит. Ну и опять же, если постараюсь, я их уделаю и даже сбежать смогу, только смысла в этом особо нету. Хотели бы грохнуть, грохнули бы, а раз живой до сих пор, значит дело у них какое-то ко мне есть.
