— Понятно, сдрейфила значит. Смотри Молли, второго шанса может и не быть. Ты скорее спугнешь его своей нерешительностью и своей… порядочностью*, чем напором и откровенным платьем. Извини.
/* Прайт — дословно означает — порядочность/
— Да хватит уже, у вас заговор с Мэйси, это я уже поняла.
— Я серьезно, Молли. Ведь все складывается как нельзя лучше. Скай и ты. Будь посмелее.
— Не знаю Сэм, может ты и прав. Может и прав… А ты в чем будешь?
— Я буду пасхальным зайчиком.
— Кем?
— Да обычным страшилой. Выбелю лицо, сделаю грим и надену лохмотья. Зомби — это ведь классика.
— Знаешь, может и я так сделаю. А что, буду обычной зомбострашилой. Не круть конечно, но и не самый отстой.
— Ну спасибо! Ты со Скаем когда поговоришь? Помнишь, ты мне обещала.
— Помню Сэм, помню. Сегодня, после встречи любителей конца света он обещал подвести меня до дома и рассказать о вечеринке. Тогда и спрошу.
— Вот заодно и спроси какой костюм у него будет, а потом скажи: «Вот это да! Представляешь, а ведь и я буду в таком же!» — Сэм наигранно заговорил тонким голосом, изображая изумление. — А потом пулей в магазин покупать точно такой же костюм. Поняла меня?
Молли сплющила губы и два раза быстро моргнула.
— Пока Сэм. Я тебе вечером напишу.
Что-то не так.
Молли опоздала буквально на три минуты, но по глазам, которые встретили ее, когда она вбежала в кабинет, читалось что-то почти катастрофическое.
— Что я пропустила? Надвигается апокалипсис? — пыталась немного разрядить обстановку, но ситуация оказалась запущенной. Судя по всему, с концом света она не ошиблась.
Никто и ухом не повел, не усмехнулся, не отпустил едкий комментарий в ее сторону, все просто молчали, осторожно поглядывая друг на друга, как бы говоря: «Что же мы натворили!»
Но никто ничего не говорил.
— Объясните, что случилось? Кто-то умер? Почему все такие вгруженные?
И только сейчас Молли заметила, что Пиппы не было среди присутствующих.
Дурное предчувствие волной отозвалось и снова подступил комок тошноты. Черт возьми, что случилось с Пиппой?
— Как вы могли! Это вы виноваты! — Калеб поднялся и заметался по кабинету, напоминая дикого медведя, которого усади в клетку. Огромные широкие плечи, почти два метра роста, мощный прокаченый торс и предплечья, спортивная стрижка, которая достаточно отросла, чтобы волосы сейчас топорщились в разные стороны, еще больше напоминая всклокоченную шерсть. — Вы просили говорить, и мы говорили, ОНА говорила! А теперь вы ее наказываете за это?
Калеб сжал руки в кулаки и был готов к отчаянным мерам.
— Мистер Филлипс, пожалуйста успокойтесь и сядьте. Моя задача — помочь там, где я смогу помочь! И посодействовать или порекомендовать более опытного специалиста в случае, если моя помощь будет недостаточно квалифицирована.
— Мы вам что, пациенты психбольницы, значит вот как вы нас видите? — теперь протестовал Леонард. — Кэл полностью прав! Если вы наказываете нас за нашу же откровенность, о которой так просили, тогда чего вы добьетесь? Я больше и слова не скажу, и никто не скажет, вы настоящий урод! Я сразу сказал, что вся эта тема — дерьмо редкостное!
Мистер Андерс ничего не сказал, но Молли показалось, или она уловила еле заметное одобрение в уголках его губ?
Понемногу она начала понимать, что произошло.
— Я тоже не буду! Если кому и не нравилась эта страхолюдина, так это мне..
— Аманда, выбирай слова! — рявкнул Калеб, клацнув зубами.
— Какие еще слова? Почему ты ее защищаешь, Кэл? Она же на меня напала, и я ее ненавижу, но ваш поступок, мистер Андерс, еще хуже!
— То есть, Аманда, вы бы предпочли, чтобы все осталось как есть? Вы ведь еще на прошлом занятии собирались пожаловаться на нее директору. Именно вы не могли найти общий язык с мисс Дуглас и идти на уступки.
— Да… может… но это мое дело! Мне нужно было время и всего-то! Я не стерва в конце концов! — чувствуя свою вину, Принцесса начала понемногу сдаваться. — Вы не должны были так поступать! Это не честно!
— Не честно?
— Да, это дрянь полная! — разумеется там, где нападают на Аманду появляется Алекс. — Мы сами должны все решить. Мы не свиньи, которые бегут к родителям и жалуются о своих проблемах. Мы Койоты!
— Правда? — удивился учитель. — Мистер Ридд, но ведь при первой встрече именно ВЫ, выражусь вашим языком, козыряли своей фамилией и своим отцом, или вы забыли.
— Да чтоб вас! — огрызнулся Лекс. — Тогда все было несерьезно.
— А теперь?
— А теперь все по-другому. Вы заставили нас говорить, выражусь вашим языком, о наших чувствах. Так какого хрена вы трепитесь о них направо и налево?!
— Вы согласны? — Куратор обратился ко всем присутствующим. — Вы все так считаете? То, о чем мы с вами говорим, что говорит любой из вас, — это все не должно покидать этих стен?
— Да! Разумеется! Конечно! Да! — хором заговорили ребята.
— А если кому-то из вас действительно нужна помощь?
— Так мы сами и поможем! — отозвался Калеб.