А если думать, что он просто предложил то, чего может быть я хотела? Не удовлетворить его желание, а всего лишь выплеснуть то, чего так накопилось в душе? А в душе было много чего. И больше было страха за Саву и горечь за себя. Мне было горько от всего, что было. И это пора было отпустить.
Отпустить. Простить. Порадоваться искренне. Не убедить себя в искренности, а именно быть искренней. Тогда и зов русалок будет не таким притягательным.
Я не знаю сколько прошло времени. Не знала, сколько было потрачено сил. Время словно остановилось. Остались лишь песни и танцы. И еще было лицо Савы. Наверное в первый раз я увидела его без усмешки, самоуверенности и наглости. И это меня удивило.
Упав на палубу, я долго лежала и не могла отдышаться. Сава подошел ко мне. Присел рядом. Мне даже показалось, что он провел ладонью по моим волосам.
— Это была ошибка.
— Какая? — не поняла я.
— Наша встреча.
Вот тут я хотела что-то сказать, но палуба растворилась. Я лежала в кровати. На улице стояла ночь. Под окном кто-то играл на гитаре. Красиво играл. Надо все-таки узнать, где мое тело обитает, пока душа на корабле болтается.
Поднявшись, я пошла на кухню. Там сидел какой-то мужчина и чего-то вырезал из доски. Зеленый. С короткими волосами. Но они были не лианами, а росли короткой травой. Он сидел ко мне спиной, поэтому я не видела его лица. Телосложения среднего…
— Проснулась? Долго же он держал тебя около себя, — сказал он.
— Спасибо за помощь.
— Иди поешь. Сегодня принес для тебя.
Он кивнул на тарелку с мясом и свежими овощами, что стояла на подоконнике. Села с ней за стол. Мужчина был среднего возраста. С красивыми чертами лица.
— Меня Женя зовут.
— Илья. Чего так долго спала?
— В шторм попали, — ответила я, чувствуя сильный голод. — А потом русалки.
— Русалки всегда после шторма появляются, — ответил Илья. — Но это все равно не дело, так долго тебя держать. Ешь.
— Ем. А ты меня где подобрал?
— Почтовое отделение закрывали, а ты спала, — сказал Илья. — Не оставлять же тебя на улице.
— Спасибо. Я очень переживала, что на улице останусь.
— Никто на улице девчонок не оставляет. Все же понимают, что просто так якоря не вызывают. Значит какие-то проблемы.
— Я почти живу на корабле.
— Бывают такие мужики, но это жестокое обращение. Больше с ним не связывайся. Есть намного проще ребята.
— Буду знать, — ответила я.
Илья предложил остаться у него на ночь, но я все же пошла к себе. От слабости меня шатало. Я чувствовала сильную усталость. Море раздражало. На берегу кто-то развел костер. Там пели песни. Девушка танцевала около костра. В свете отблеска огня юбка взлетала вверх. Бесстыдство и отсутствие правил приличий — это было изюминкой ночи. Я вначале это плохо понимала, а сейчас жизнь стала казаться другой. Более простой. Более тяжелой. Более интересной.
В общежитии я нашла для себя письмо, которое просунули под дверь. Дочка писала, что у нее проснулся зверь. Писала, как отец за нее обрадовался и удивился. А в честь этого события через месяц, когда она пройдет все проверки и научится управлять зверем, то будет устроен большой званный обед. На этом празднике она хотела видеть меня.
Вернуться в тот мир? Вроде ничего такого нет. Садишься на поезд и к вечеру там, только как же без меня будет Сава? Конечно, скоро они прибудут к островам. И тогда можно будет выкрасть один день, чтоб встретиться с дочерью. Пусть на праздник я не попаду…
Но нужна ли я там? Дочь мне обрадуется. Я это знала. Но ее окружают волхи, которые всегда помогут и подскажут. Я нужна лишь для того, чтоб увидеться лишний раз.
Решив, что вначале посоветуюсь с Савой, я легла в кровать. Тоска. Мы пробыли вместе три дня. И это время как-то нас сблизило. Я его лучше узнала. Как оказалось, что узнавать там было нечего. Он не был сложным человеком. Вот обозленным — это да, едким, упрямым.
При воспоминании о нем, я улыбнулась. И засыпала я с мыслями о море и Саве, который где-то там слушал русалок и явно меня к себе в компанию не звал.
Следующий день прошел в прогулке по берегу моря. Мне необходимо было размять тело, которое устало от долгого лежания в кровати. Жарко. Душно. Я зашла в магазин и купила самое открытое платье, какое смогла найти. Вверх бесстыдства, ну и что? Да кто мне чего скажет? Главное не так жарко, как раньше.
Теперь солнце ласково ласкало открытые участки тела, покрывая их слоем загара. И от этого тепла хотелось мурлыкать. За простыми делами прошел весь день. К вечеру я столкнулась с Алисой. Девушка выглядела мрачной, с синевой под глазами и осунувшимися щеками.
— Ты видела какой был шторм? — тихо спросила она.
— Видела.
— Я испугалась за Егора. Он чуть не утонул в трюме. Зачем он пошел на корабль? И почему у них вода на корабль заливается? Это же нельзя так. Я хочу, чтоб он вернулся. Вот сегодня вернулся и все. Хочу, чтоб этот кошмар закончился. Никаких денег не надо, чтоб он был там.
— Успокойся. Это всего лишь шторм.
— Ты не понимаешь? Если в начале пути корабль попал в такой шторм, то они не вернуться.
— Почему?
— Они плывут к Драконьим островам, — ответила она и пошла дальше.
