Связанные честью полностью

Я выполнила приказ, и, услышав его резкий вдох, тут же об этом пожалела. Он подошел ближе и слегка потянул за бантик. «Подарок, который нужно развернуть. Какой мужчина сможет устоять перед таким?» ‒ неожиданно всплыли в памяти слова мачехи Луки. Я знала, что под бантиком попа будет совершенно неприкрыта. Скажи что-нибудь, чтобы отвлечь его от этого дурацкого бантика над задницей.

– Ты уже пролил за меня кровь, – сказала я дрожащим голосом и едва слышно добавила: – Пожалуйста, не надо.

Отцу было бы стыдно за мое открытое проявление слабости. Но он был мужчиной. Мир принадлежит ему. Женщины созданы для того, чтобы он ими пользовался. И мы должны беспрекословно подчиняться.

Лука ничего не ответил, но костяшки его пальцев коснулись кожи между лопаток, когда он поднял нож к корсету. Под лезвием ткань с треском разошлась. Я подняла руки, прежде чем защитный барьер успел упасть, и прижала корсет к груди.

Лука по-хозяйски обхватил мою грудь поверх моих рук и притянул, крепко прижимая к себе. Я задохнулась, когда что-то твердое толкнулось в поясницу. Это был не пистолет. Жар прилил к щекам, и страх сковал тело.

Он скользнул губами по моему уху.

– Сегодня ты молишь меня о пощаде, но однажды будешь умолять трахнуть тебя.

«Нет. Никогда», – поклялась я про себя. Его дыхание обжигало, и я закрыла глаза.

– Только лишь потому, что я сегодня не заявил на тебя свои права, не думай, будто ты мне не принадлежишь, Ария. Ни один мужчина никогда не получит то, что принадлежит мне. Ты моя.

Я кивнула, но он еще не закончил.

– Если я застану мужчину, целующим тебя, я отрежу ему язык. Если увижу, как мужчина прикасается к тебе, я отрежу ему пальцы по одному. Если я поймаю мужика, трахающим тебя, я отрежу его член и яйца, а затем скормлю их ему. А тебя заставлю смотреть.

Он опустил руку и отошел назад. Краем глаза я наблюдала, как Лука опустился в кресло и, взяв бутылку виски, налил себе изрядную порцию. Пока он не передумал, я направилась в ванную, закрыла дверь и защелкнула замок, потом съежилась от того, как это было глупо. Замок не представлял для него никакой преграды, ровно как и дверь. Ничто в мире не смогло бы меня защитить.

Я внимательно рассмотрела свое лицо в зеркале. Глаза покраснели, а на щеках – мокрые дорожки. Позволив тому, что осталось от корсета, упасть на пол, я взяла ночную сорочку, которую для меня сложила на стуле одна из горничных. Сдавленный смешок вырвался из меня, когда я надела ее поверх трусиков с бантиком. Часть, прикрывавшая грудь, была из кружева, но, по крайней мере, оно было не прозрачным, чего нельзя о подоле. Это была самая прозрачная ткань, которую я когда-либо видела, и она не оставляла простора для воображения ‒ живот и трусики были на виду. Внизу подол рубашки был отделан кружевом. С тем же успехом можно было выйти голой, но во мне не было столько храбрости.

Я смыла макияж, почистила зубы, распустила волосы, и, не в силах отсрочить неизбежное, схватилась за ручку. Будет плохо, если я заночую в ванной?

Глубоко вздохнув, открыла дверь и вернулась в спальню. Лука все так же сидел в кресле. Бутылка виски была наполовину пуста. От пьяных мужчин не стоило ждать ничего хорошего. Он взглянул на меня и невесело рассмеялся.

– И эту одежду ты выбрала, не желая, чтобы я тебя трахнул?

Я покраснела от его грубых слов. В нем говорило виски, но сказать ему прекратить пить было невозможно. Я придерживалась установленных правил.

– Не я ее выбрала.

Скрестив руки, я разрывалась от желания скользнуть под одеяло и замереть. Но идея лечь в постель тоже казалась не слишком хорошей. Не хотелось делать себя еще более уязвимой, чем уже была. Но и стоять полуголой перед Лукой не лучший вариант.

– Моя мачеха? – спросил он.

Я лишь кивнула. Он поставил стакан и поднялся. Конечно же, я вздрогнула. Выражение его лица омрачилось. Ничего не сказав, Лука прошел мимо меня в ванную; когда его рука коснулась моей, и я охнула, он опять промолчал. В тот момент, когда дверь закрылась, я, резко выдохнув, подошла к кровати, нашла взглядом светло-красное пятно и села на край матраса. Из ванной доносился шум воды, но, в конце концов, Лука вернется.

Я легла на край, повернулась набок и натянула одеяло до подбородка, затем закрыла глаза, заставляя себя заснуть. Мне хотелось, чтобы этот день закончился, даже если это было началом многих адских дней и ночей.