Связанные честью полностью

Шум воды прекратился, и несколько минут спустя Лука вышел из ванной. Я пыталась дышать размеренно, будто уже сплю, и даже осмелилась глянуть на него из-под полуприкрытых век, и то лишь потому, что мое лицо было укрыто одеялом. От одного взгляда на него я застыла. Лука вышел в одних черных боксерах. И если даже в одежде он выглядел эффектно, то полуобнаженный производил еще более устрашающее впечатление. Он был сложен из мышц, а его кожа была покрыта шрамами. Некоторые тонкие и длинные, похожие на следы от ножа, а некоторые – круглые и рваные – словно пуля разорвала его плоть. Над сердцем виднелась надпись. Было невозможно прочитать ее издалека, но интуиция подсказывала, что это их клятва. «Рожденный в крови. Поклявшийся на крови. Я вхожу живым, а уйду мертвым».

Он погасил свет, погружая нас в темноту. Внезапно я почувствовала, будто нахожусь в лесу, зная, что кто-то меня преследует. Кровать просела под весом Луки, и, сжав губы, я схватилась за край, позволяя себе лишь неглубокие вдохи.

Когда он лег, матрас прогнулся. В ожидании, что Лука потянется и возьмет то, что принадлежит ему по праву, я затаила дыхание. Неужели так будет всегда? Неужели я буду несчастна до конца своих дней, а мои ночи будут наполнены страхом?

Рухнуло давление последних нескольких недель или, может, лет, и меня охватили беспомощность, гнев и страх. Ненависть к отцу переполняла меня, но хуже всего был острый нож разочарования и печали. Он отдал меня человеку, о котором ничего не знал, за исключением репутации настоящего убийцы; предложил врагу, чтобы тот делал со мной все, что заблагорассудится. Человек, который должен был защищать, сунул меня в руки монстра чтобы удержать собственную власть.

Из глаз хлынули горячие слезы, но давление в груди не убавилось. Оно становилось все сильнее, а затем я, не в силах больше сдерживаться, вздохнула и всхлипнула. Возьми себя в руки, Ария. Я пыталась бороться, но еще один задушенный всхлип все-таки сорвался с губ.

– Ты будешь реветь всю ночь? – послышался в темноте холодный голос Луки.

Конечно же, он еще не спал. Для человека, занимающего его положение, лучше всегда держать ухо востро.

Я уткнулась лицом в подушку, но теперь, дав волю слезам, уже не могла их унять.

– Не представляю, как бы ты плакала, если бы я тебя все-таки взял. Может, я должен тебя трахнуть, чтобы дать реальную причину для слез?

Я подтянула ноги к груди, пытаясь съежиться и стать как можно меньше. Меня не побили и не изнасиловали, но я не могла совладать со своими эмоциями.

Лука пошевелился, и мягкий свет заполнил комнату. Он включил ночник на тумбочке. Я ждала, точно зная, что он смотрит на меня, но продолжала вжиматься лицом в подушку. Может, он уйдет, если его окончательно достанет шум. Когда он прикоснулся к моей руке, я так яростно дернулась, что непременно упала бы, но Лука подтянул меня к себе.

– Довольно, – произнес он низким голосом.

Этот голос. Я тут же успокоилась и позволила Луке перевернуть меня на спину, вытянула ноги и лежала без движения как труп.

– Посмотри на меня, – приказал он, и я повиновалась.

Наверное, это тот самый печально известный его голос, которого невозможно ослушаться?

– Я хочу, чтобы ты перестала плакать. Я хочу, чтобы ты перестала вздрагивать из-за моих касаний.

Я завороженно кивнула.

Он покачал головой.

– Этот кивок ничего не значит. Думаешь, я не узнаю страх, когда он на меня смотрит? Когда я выключу свет, ты снова будешь рыдать, как будто я тебя изнасиловал.

Я не понимала, чего он от меня хочет. Не то чтобы мне нравилось быть до чертиков напуганной. Этот страх не был единственной причиной моего срыва, но Лука все равно не понял бы. Как он мог понять мои чувства? Словно мою жизнь украли? Моих сестер, Фабио, мою семью, Чикаго – все, что я когда-либо знала и от чего теперь должна была отказаться.

– Итак, чтобы твоей душе было спокойно и ты заткнулась, я готов принести клятву.

Облизнув губы, я почувствовала на них соленые слезы. Лука сжал пальцы на моей руке.

– Клятву?

Он взял мою ладонь и прижал к татуировке над сердцем. От моего прикосновения его мышцы напряглись, и я выдохнула. Он был теплым, а кожа нежнее, чем я ожидала.

– Рожденный в крови, поклявшийся на крови, я клянусь, что сегодня не буду пытаться украсть твою невинность и не сделаю тебе больно.

Его губы скривились, и он кивнул на порез на руке.

– Я уже пролил кровь, это скрепит клятву. Рожденный в крови. Поклявшийся на крови.

Он накрыл мою руку, покоящуюся на татуировке, и выжидающе посмотрел на меня.

– Рожденная в крови. Поклявшаяся на крови, – тихо произнесла я.

Лука отпустил мою руку, и я положила ее себе на живот, ошеломленная и смущенная. Клятва многое значила. Без лишних слов он погасил свет и вернулся на свою сторону кровати.

Слушая его ритмичное дыхание, зная, что он не спит, я закрыла глаза. Свою клятву он никогда не нарушит.