Связанные честью полностью

Горячими губами он коснулся моей кожи. Мог ли он почувствовать ужас, клокочущий в моих венах? Лука сжал руками мою талию. Слезы навернулись на глаза, но я заставила себя их сдержать. Я не собиралась плакать, но слова Грейс засели в мозгу: «Он оттрахает тебя так, что ты кровью истечешь».

Крепись. Я Скудери. В памяти всплыли слова Джианны: «Не позволяй ему относиться к тебе как к шлюхе».

– Нет! – крикнула я, вырвалась из его объятий и, спотыкаясь, сделала пару шагов назад. Казалось, все замерло. Что я только что сделала?

Сперва взгляд Луки был ошеломленным, затем ожесточился.

– Нет?

– Что такое? – огрызнулась я. – Никогда раньше не слышал слова «нет»?

Заткнись, Ария. Ради всего святого.

– Я часто это слышал. Парень, которому раздавил горло, повторял это снова и снова, пока больше не смог говорить.

В негодовании я отступила на шаг назад.

– Так что, ты и мое горло собираешься раздавить?

Я была словно загнанная в угол собака, которая кусалась и царапалась, но мой противник был волком. Очень большим и опасным волком.

Холодная улыбка тронула его губы.

– Нет, это бы противоречило цели нашей женитьбы, ты не находишь?

Я содрогнулась. Конечно, противоречило бы. Он не может меня убить. По крайней мере, если хочет поддерживать мир между Чикаго и Нью-Йорком. Но это не значит, что он не мог избивать меня или брать силой.

– Не думаю, что отец обрадуется, если ты причинишь мне боль.

Его взгляд заставил меня отступить еще на шаг.

– Это что, угроза?

Я опустила голову. Отец из-за моей смерти мог бы рискнуть и развязать войну, не потому, что любит меня, а чтобы сохранить лицо, и уж точно не стал бы этого делать из-за пары синяков или изнасилования. Да мой отец это даже изнасилованием бы не посчитал. Лука мой муж, и мое тело принадлежит ему. Он может пользоваться им, когда захочет.

– Нет, – сказала я мягко.

Я ненавидела себя за покорность суки, склоняющейся перед своим повелителем, почти так же сильно, как его, за то, что заставляет меня сделать это.

– Но ты отказываешь в том, что принадлежит мне?

Я свирепо посмотрела на него. Будь проклято это состояние подчинения. Будь проклят отец за то, что продал меня, словно скотину, и будь проклят Лука за то, что согласился на это предложение.

– Для начала, я не могу отказать в том, на что у тебя и так нет права. Мое тело тебе не принадлежит. Оно мое.

«Он меня убьет», – пронеслась в голове. Лука очутился передо мной. Метр девяносто пять – пугающе высокий рост. Краем глаза я увидела, как движется его рука, моргнула и зажмурилась в ожидании удара. Ничего не произошло. Единственными звуками были лишь тяжелое дыхание Луки и мой пульс, грохочущий в ушах. Я решилась поднять на него взгляд. Он пристально смотрел на меня глазами цвета летнего грозового неба.

– Я могу взять то, что хочу, – сказал он, но в голосе больше не было злости.

Не было смысла это отрицать. Он был намного сильнее меня. И даже если бы я закричала, никто не пришел бы мне на помощь. Возможно, многие из мужчин наших семей даже согласились бы подержать меня, чтобы облегчить ему задачу. Не сказать, чтобы Лука не справился бы со мной самостоятельно.

– Можешь, – признала я. – И я возненавидела бы тебя за это до конца своих дней.

Он усмехнулся.

– Думаешь, меня это волнует? Это брак не по любви. И ты уже меня ненавидишь. Я вижу это в твоих глазах.

Он был прав. О любви речи не шло, и я уже его ненавидела, но эти слова, слетевшие с его уст, убили последнюю крупицу моих тщетных надежд. Я промолчала.

Он указал на накрахмаленные до скрипа простыни на кровати.

– Ты слышала, что сказал мой отец о нашей традиции?

Кровь застыла в жилах. Слышала, но выкинула это из головы до нынешнего момента. Мои усилия были напрасны. Я подошла к кровати и уставилась на простыни, буравя взглядом то место, где должно быть доказательство моей невинности. Завтра утром женщины из семьи Луки постучатся в дверь, заберут простыни и представят их нашим отцам, чтобы те могли осмотреть свидетельство состоявшейся свадьбы. Это была идиотская традиция, но я не могла от нее уклониться. Боевой настрой меня покинул.

Было слышно, как Лука подошел сзади. Он сжал мои плечи, и я закрыла глаза. Я не издала ни звука, но больше не могла сдерживать слезы. Первые капли уже прилипли к ресницам, затем упали на кожу, прожигая дорожки от щек к подбородку. Лука скользнул пальцами по моим ключицам и вниз, к краю платья. Губы задрожали, и я почувствовала, как с подбородка капает слеза. Руки Луки застыли на моем теле.

На мгновение мы оба замерли. Он повернул меня к себе и приподнял мой подбородок. Его холодные серые глаза изучали мое лицо, щеки, мокрые от беззвучного плача, но я не проронила ни звука, лишь молча смотрела ему в глаза. Он опустил руки, резко повернулся и, выругавшись на итальянском, стукнул кулаком в стену. Я ахнула и отскочила назад. Сжав губы, посмотрела на спину Луки. Он стоял лицом к стене, плечи тяжело поднимались и опускались. Я быстро вытерла слезы со щек.