Связанные долгом полностью

– Ты должна держаться подальше от охранников. Я не хочу, чтобы люди неправильно истолковали твое дружелюбие, приняв его за что-то иное.

Я отступила на шаг назад.

– Ты обвиняешь меня во флирте с твоими парнями?

– Нет, – просто сказал он. – У нас был бы совсем другой разговор, если бы я думал, что ты с ними флиртуешь.

Я вздернула подбородок, не собираясь позволять ему себя запугивать.

– Я не буду есть в одиночестве.

– Ты предпочла бы, чтобы мы каждый вечер ужинали вместе?

– Конечно же, да, – с раздражением ответила я. Было много того, что мне хотелось делать вместе с ним вечером. – Мы женаты. Не этим ли занимаются женатые люди?

– Вы с Антонио ели вместе?

– Да, если он не уезжал на работу. – Или на свидание со своим любовником Фрэнком.

Данте кивнул, как будто мысленно собирал информацию. Я слышала, как кто-то однажды сказал, что у него была фотографическая память, делавшая его опасным противником, которого трудно перехитрить, но я не уверена, что это правда.

Я добавила мягче:

– Что насчет тебя и твоей первой жены? Вы ели вместе?

Я практически увидела, как опустилось его забрало. Завеса холодного бесчувствия скользнула по его лицу. Он поддернул рукав, обнажив золотые часы.

– Поздно уже. Рано утром у меня встреча в казино.

– Ну конечно.

– Ты можешь не ложиться спать, если не устала.

– Нет, от вина меня клонит в сон.

Мы вместе вышли из кухни и поднялись наверх. На этот раз Данте первым скрылся в ванной. Я полезла в свой ящик за откровенным топом из атласа и трусиками в комплект к нему, которые едва прикрывали мой зад. Может, от этого холодная кровь Данте наконец закипит.

Я нервно меряла шагами спальню, гадая, что будет сегодня ночью. Может быть, вчера была своего рода отсрочка? Дверь ванной открылась, и Данте шагнул в спальню. Как и вчера, его торс был обнажен. Я дала себе несколько минут полюбоваться его телом. Даже шрамы не сделали его менее великолепным. Они только добавили ему сексуальности, если это вообще возможно. Данте остановился, я отвела глаза и поспешила в ванную.

Торопливо приняв душ и почистив зубы, я надела белье. Шоу начинается. Я вышла из ванной, Данте уже был в постели, прислонившись к изголовью, с iPad в руках. Он поднял голову, и взгляд его заскользил по моему телу, задерживаясь на всех правильных местах. Предвкушение, смешанное с нервозностью, затопило меня, пока я медленно приближалась к кровати, убедившись, что Данте как следует меня разглядел. Он еще не отвел взгляда, но и свой iPad не отложил. Я устроилась рядом с ним и не стала натягивать одеяло, потому что хотела, чтобы Данте увидел как можно больше. Я встретилась с его как всегда непроницаемым взглядом, но его глаза были не такими холодными, как обычно. Данте отложил iPad на тумбочку, и я бы с облегчением вздохнула, но сразу после этого он сместился вниз и прилег. Смутившись, я сделала то же самое, но повернулась на бок, лицом к нему. Он еще не выключил свет, это должен быть хороший знак, к тому же я поняла, что он все время пялится на мою грудь. Если бы у меня было больше опыта, я бы проявила инициативу сама, но волновалась, что раскрою Данте свою неопытность, если рискну начать. Если бы он сделал первый шаг, я могла бы подстроиться под него и, хотелось бы надеяться, смогла бы произвести впечатление опытной женщины, которой будто бы уже была.

Данте отвернулся, закрыл глаза и скрестил руки на животе. Его зубы были крепко сжаты. Он что, злится? Похоже, он был на грани взрыва. Может быть, ему не понравилось, что я была такой напористой и практически пихала свои сиськи ему в лицо. Может, он предпочитает, чтобы его женщины были скромны и боялись собственной тени.

Расстроенная, я тоже перевернулась на спину.

– Что произошло с Габи? – Если уж секса у нас нет, мы можем просто разговаривать. Все лучше, чем неловкая тишина.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Данте, не открывая глаз.

– Она сказала, что работает на тебя третий год, но ей всего семнадцать. Разве ей не нужно ходить в школу?

Холодные синие глаза Данте распахнулись, внимательно сосредоточившись на потолке.

– Три года назад мы в отместку напали на два русских клуба. Они получают львиную долю своих денег от торговли людьми. Женщины в их клубах – главным образом секс-рабыни. Женщины и девочки, которые были похищены, а затем вынужденные заниматься проституцией. Когда мы захватили два клуба, нам нужно было решить, что делать с женщинами. Мы не могли позволить им разгуливать по Чикаго после того, что они видели.

У меня скрутило желудок.

– Вы убили их?

Данте даже не дрогнул.

– Большинство из них были нелегалами. Мы отправили их обратно в Украину и Россию. Остальные переехали. Тех, кто захотел работать в наших клубах, мы оставили.

– Так что насчет Габи?

– Она была ребенком. Юных девочек, которых мы нашли, отправили в семьи, где они могли работать горничными или поварами.

– Или стать любовницами, – сказала я, потому что не сомневалась, что некоторые мужчины не могут не лапать беспомощную девушку под своей крышей.

Данте нахмурился.

– Даже среди членов мафии педофилия неприемлема, Валентина.