– Знойных? – спросил Данте с едва заметной улыбкой. – Я не говорил, что не замечаю. Я всегда в курсе того, что происходит вокруг меня, но мне неинтересны их глупые попытки флирта. Они заигрывают перед имиджем, который видят во мне, но я не такой.
– Я не знаю. Девушки думают, что ты сексуален, потому что ты властный и отчужденный. Ледяной принц, чье сердце они мечтают растопить.
Данте покачал головой, потом что-то в его лице изменилось, и он снова взглянул на меня.
– Значит, твоя мать не знает, что у тебя не было супружеских отношений в первом браке?
– Конечно нет. Я о таком с ней не говорю. И, поверь мне, она бы нашла способ рассказать тебе о моей девственности, потому что это увеличило бы мою ценность. Она умрет от счастья, если узнает, что ты стал тем мужчиной, который забрал мою добродетель. – Я замерла. – Ты же никому не расскажешь об Антонио?
Данте задумался.
– Не думаю, что это кому-то поможет. Конечно, если бы я мог привлечь своих людей, это бы упростило поиски любовника Антонио.
– Я не скажу тебе его имя, – перебила я, подозревая, куда это заведет, и от всей души надеясь, что он не рассердится снова.
Данте остановился перед домом моего детства и выключил двигатель, прежде чем повернуться ко мне.
– Я ожидал этого. Но по-прежнему не понимаю, почему. Мужчина, которого ты защищаешь, не кровная родня, и судя по всему, вы никогда не были дружны. В конце концов, он же украл твоего мужа, так почему ты предпочла его мне?
– Я не предпочла его тебе, – возразила я, искренне шокированная. – Но я знаю, что ты собираешься сделать с ним, что
– Ты, как и я, отлично знаешь, что я не могу поклясться в этом. Есть же правила, все не просто так. Мы должны защищать секреты Синдиката. Если сведения о наших структурах, наших делах или традициях будут обнародованы, многие из тех, кого ты знаешь, попадут в тюрьму, включая меня и твоего отца.
– Он никогда не расскажет никому о Синдикате. Антонио говорил ему о наших клятвах.
– Но он ими не связан. Все мы храним молчание потому, что связаны честью и долгом, и потому, что нам всем придется заплатить высокую цену, если мы этого не сделаем. Но у этого человека нет причин хранить наши секреты сейчас, когда Антонио мертв. Не все почитают желание покойного так же отчаянно, как ты.
– Но он любил Антонио.
– Откуда ты знаешь? Но если даже и так, разве не заставило бы это его ненавидеть наш мир еще больше?
– Что ты имеешь в виду?
– Из-за правил Синдиката Антонио не мог открыть свои сексуальные предпочтения. Ему пришлось скрывать свои желания и своего возлюбленного, да и умер он, в конце концов, потому что был мафиози. Русские убили его из-за того, что он был одним из нас. Как видишь, у человека, которого ты защищаешь, множество причин, чтобы ненавидеть наш мир.
Я никогда не думала об этом с такой точки зрения и была серьезно напугана. А если Данте прав? Я не встречалась с Фрэнком с тех пор, как год назад сообщила ему о смерти Антонио. Он был сам не свой и быстро ушел, не говоря ни слова. Больше связаться со мной он не пытался, и я знала только номер его мобильного, но вскоре после похорон и он перестал работать. Я решила, что Фрэнк захотел оборвать все связи с мафией. Рассказал ли он кому-нибудь об Антонио? О Синдикате? Я не хотела в это верить. У него были причины ненавидеть Синдикат и его принципы. Ведь Фрэнку не только пришлось скрывать свои отношения с Антонио, но он даже не смог попрощаться с ним. И я тоже. Всё, что осталось от Антонио, – это обгоревший труп. Я его не видела, отец запретил. Он сказал, что там нечего было опознавать. Прежде чем сжечь тело, русские отрезали ему голову, и Синдикат ее так и не смог найти.
Данте внимательно за мной наблюдал. Или он пытался мной манипулировать? Как бы то ни было, то, что он сказал, было правдой.
– Проводишь меня до двери, чтобы поздороваться с матерью? Она расстроится, если ты останешься в машине, – сказала я в надежде отвлечь его.
Данте кивнул на меня, но больше не стал поднимать тему про любовника Антонио. Муж вышел из «мерседеса», обошел капот и открыл мне дверь. Его рука привычно легла мне на поясницу, когда мы подходили к входной двери. Я едва ли успела нажать на звонок, как дверь мгновенно распахнулась, и на пороге, улыбаясь, появилась моя мать. Она, вероятно, шпионила за нами через окна.
– Данте, вот уж не ожидала, что ты зайдешь. Как мило с твоей стороны нанести нам визит, – прощебетала она с широкой улыбкой и притянула Данте в свои объятия. Он остался неподвижен, но пару раз коротко похлопал ее по спине. По крайней мере, он был против любых проявлений чувств не только со мной.
– Я только подвез Валентину. Рад бы остаться, но нет времени. Еще многое нужно сделать. – Он выпрямился, и у матери не осталось другого выбора, кроме как отпустить его.
У нее вытянулось лицо.
