Я обхватила себя руками и поняла, что пальцы дрожат. Захотелось упасть в мягкое кресло у камина и погреть ладони об огненное тепло, но решимости не хватило. Вместо этого я сделала несколько бестолковых шагов по гостиной и развернулась в сторону кухни. В горле пересохло. Я же имею право хотя бы на глоток воды?
Кухня тоже была небольшой, зато отлично обставленной, с холодильным шкафом, плитой и обеденным столом. На столе под крышкой пряталось блюдо с фруктами. Украдкой оглянувшись, я схватила яблоко и впилась в него зубами. Рот наполнился сладким соком. Довольный стон сам по себе сорвался с губ. Это же просто праздник после безвкусной тюремной еды.
Я успела прикончить яблоко, вытереть пальцы салфеткой и уничтожить свидетельства моего преступления в мусорном ведре. Только спрятаться не успела. Ниар Эльгорр вошел на кухню и замер на пороге, перекрывая пути отступления. В меня впился пристальный, цепкий взгляд. Прошелся с ног до головы, словно меня увидели впервые. В нем не осталось ни капли хмельного равнодушия. Я замерла, чувствуя себя мышью перед змеей.
— А ты упрямая, — нарушил тяжелое молчание Эльгорр.
— Когда дело касается твоей жизни, побудешь и упрямой, и наглой, и безрассудной.
— Ну да.
— Просто выслушайте меня, пожалуйста, — взмолилась отчаянно. — Я не прошу, чтобы вы меня тут же оправдали или отпустили с извинениями. Хотя бы выслушайте.
Он промолчал. Только снова прошелся по мне взглядом, медленно, пытаясь забраться под кожу. Кажется, в этот момент я даже забыла дышать.
— Как тебя зовут? — наконец спросил мужчина.
— Йеналь, — я кашлянула, чтобы прочистить горло. — Йеналь Карано.
— Маг?
Я нервно схватилась за запястья, на которых сидели блокираторы, и кивнула.
— Да.
— За что тебя осудили?
— За убийство, — призналась тихо.
Мужчина нахмурился. Немного подумал и шагнул ко мне. Я дернулась, но он всего лишь прошел мимо к холодильному шкафу. Достал оттуда кусок сыра, ветчину, от вида которой у меня засосало в желудке, и с удивительной для аристократа ловкостью порезал все на крупные ломти.
— Не стой столбом, — велел Эльгорр, ставя тарелку на стол. — Садись.
Я послушно устроилась на стуле. Мужчина нашел в шкафчике чашки и тоже сел.
— Ешь.
Отказываться было глупо, поэтому я стащила с тарелки кусочек сыра и сунула в рот. Голод, который, казалось, был давно позабыт, тут же напомнил о себе, призывая съесть все и сразу. Но я не торопилась. Во-первых, не хотелось выглядеть перед Эльгорром неотесанной дикаркой. Во-вторых, как почти целитель, я знала, насколько это может быть вредно для желудка.
Эльгорр ел, время от времени бросая на меня внимательные взгляды. Он принял душ и переоделся, но не стал сушить волосы, отчего по рубашке расплывались мокрые пятна. Под его глазами залегли синеватые тени, а бледные губы почти терялись на таком же бледном лице. Следы проклятия?
— Значит, ты утверждаешь, что не виновна в том, в чем тебя обвиняют, — проговорил Эльгорр задумчиво.
— Не виновна, — закивала, чуть не подавившись хлебом от неожиданности.
— И следователи, которые вели твое дело, ошиблись? — в его голосе отчетливо слышалось недоверие. — Такого рода преступления абы кто не расследует.
— Знаю. Просто… Это чудовищная ошибка или подстава, или…
Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. На лице мужчины появилось еще больше скепсиса, но несмотря на это он кивнул:
— Ну что ж, рассказывай. С самого начала. Хочу знать, с кем имею дело.
«И как ловко ты умеешь лгать», — мое воображение без труда дополнило невысказанное. Но раз Эльгорр согласился выслушать, выпендриваться глупо.
— С самого начала… — прошептала я. И уже громче продолжила. — Меня зовут Йеналь Карано. Мне двадцать два года. Я сирота. Мой папа был целителем. И когда в Ильброне случилась вспышка кровяной чумы, он был тем, кто лечил людей в Королевском госпитале. Где и заразился.
Мой голос все же дрогнул. Даже сейчас это было нелегко вспоминать. Кровяная чума была грозным, непредсказуемым заболеванием. Она считалась наследием кровавников, местью победившим их людям. Маги прошлого сделали все, чтобы уничтожить даже ее зачатки, но она все равно то и дело напоминала о себе. Так случилось и в Ильброне почти десять лет назад.
— Он умер под самый конец эпидемии, — проговорила я, невидяще глядя в столешницу. — И мама тоже.
— Мне жаль, — произнес Эльгорр, хотя было сложно понять, сколько в этих словах искренности.
— Я осталась одна, — сказала, прерывисто вздохнув. — Меня забрала к себе тетка по отцу, но лучше бы я попала в приют.
Сжав кулаки так, что ногти впились в кожу, я подняла голову и посмотрела на мужчину.
