Спустя какое-то время, когда я запустила свой гаджет, посыпались сообщения. Целый шквал. Большая часть о пропущенных вызовах. Звонили все, кто только мог. Больше всего было от Дина, Матиаса и моего директора Бруно Лионели. Последний, видимо, отчаявшись дозвониться, накатал мне пространную эсэмэс, в которой, всячески извиняясь, сообщал мне, что появление в институте «до выяснения всех обстоятельств весьма неприятного инцидента» они «не приветствуют». К тому же, сообщал он, лаборатория все равно опечатана. Короче, мне вежливо говорили отвалить и не появляться, дабы не пятнать своим присутствием честное имя остальных ученых. Я позволила жгучей обиде лишь на пару минут завладеть моим сознанием. А потом запихнула ее куда подальше. Мы с моей злостью со всем справимся. И с этим тоже.
Дин и Матиас настоятельно просили в эсэмэс перезвонить им. Но было еще масса сообщений. Некоторые с угрозами и оскорблениями. Другие со словами поддержки и ободрения. Большинство номеров я не знала, поэтому кого благодарить или посылать в обоих случаях, не догадывалась. Также было еще несколько звонков и эсэмэс с одного незнакомого номера. Текст информировал меня, что господин Пробс, мой адвокат, настоятельно просит меня связаться с ним, так как нам необходимо выработать тактику моей защиты до завтрашнего утра, поскольку к одиннадцати меня вызывали на допрос в то же самое долбаное управление. Я взглянула на часы — время за полночь. Быстро написала ответ, что жду от него место и время завтрашней встречи. Через пару минут он прислал адрес своего офиса и просил быть не позже девяти утра.
Следующим я набрала Дина. Он очень переживал за меня и спрашивал, можно ли ему приехать. Я мягко отговорила его. Не хватало еще ему стать свидетелем наших разборок с Монтойей. К тому же он слишком хорошо меня знает и поймет, что что-то не то. А молчать он не будет, и это грозит вылиться в отвратительную сцену. Короче, втягивать в это еще и Дина я никоим образом не хотела. Поэтому перевела беседу на разные отвлеченные темы, в том числе и на то, что, как казалось моему мужу, Линда запала на Дина. Немного смущенно он ответил, что пока не готов обсуждать подобные вопросы. Ну что же, так я, в принципе, и думала.
Когда мы попрощались и закончили разговор, я отключилась, испытывая острый приступ тоски по тому еще совсем недавнему времени, когда у меня был только Дин, а жизнь была хоть и однообразна, но спокойна и не причиняла мне боли при каждом вдохе.
Было уже около часа ночи, но я размышляла лишь секунду, перед тем как набрать Терча. У нас с ним есть не праздная тема для беседы, так что соблюдать правила приличий считаю в данной ситуации излишним. В любой момент Северин вернется, и тогда нормально поговорить с Матиасом я не смогу. Долгие гудки, но со второго раза коп ответил мне.
— Юлали! Наконец-то! — Его язык слегка заплетался, а на заднем плане давила басами громкая музыка. — Погодите минутку, я выйду отсюда.
Было слышно, что он передвигается, ругаясь по дороге с тем или теми, кто попадались ему на пути. Через пару минут музыка стала намного тише.
— Я так рад вас слышать, Юлали! Я пытался встретиться с вами. Звонил, наверное, тысячу раз! Приезжал и дежурил под домом. А потом догадался, что вы у Монтойи, и приехал туда. Но мне сказали, что увидеться с вами нельзя. Эти его охранники — долбаные Церберы! О, прошу прощения!
Да, было похоже, что Матиас сильно навеселе.
— Что-то отмечаете? — спросила я.
— А? То есть да, естественно! Мое отстранение от нашего дела! Они отобрали у меня дело, гребаные свиньи… — сорвавшись, зарычал он, но тут же опомнился. — Упс! Извините, Юлали!
— То есть у вас больше нет доступа к материалам? — забеспокоилась я.
Матиас рассмеялся в трубку беззаботно-торжествующе, как могут только сильно пьяные люди.
— Я все скопировал! Они думали остановить меня? Так вот хрен им! Ой! Да что же это такое? Извините мой язык, Юлали, — смущенно пробормотал он. — И доступ в архив мне они пока перекрыть не могут. Для этого им уволить меня нужно, а пока не за что! Я буду паинькой и стану исправно лизать хреновы задницы начальству, пока дело не закончу. Да что сегодня из меня сыпется-то, как из дырявого мешка?!
— Прекратите извиняться, Матиас, меня уже подташнивает от этого. — Я потерла лоб, стараясь загнать головную боль поглубже.
— Юлали, я должен просить у вас прощения бог знает сколько раз за то, что втянул вас в это! — голос Терча вдруг стал жалким.
— Перестаньте! — раздраженно сказала я. — Скажите лучше, вы ведь действительно не собираетесь уступать?
— Ни на пол проклятого шага! — выкрикнул мужчина.
— Это очень радует. Меня больше не счастливы видеть в институте, похоже, я теперь слегка безработная. Меня обвинили черт знает в чем, моей репутации по ходу пришел конец. И даже когда обвинения полностью снимут, после этой шумихи мало какой научный центр или институт возьмет меня на работу с таким скандальным багажом. О грантах тоже придется забыть, скорее всего.
— Боже, я чувствую себя конченым мерзавцем за то, что втянул вас в это дело!
