Лотти! закричал Оук, указывая пальцем на колючие крокуломи, тонкие веточки-паутинки которых завозились, с похрустыванием разделяясь. Рядом стал раскачиваться в горшочке большелистый дуорингий, синия листья которого хлопали, как крылья.
Вся оранжерея ожила. Отовсюду слышался треск и шуршание множества ветвей. Лотти почувствовала слабое прикосновение к своей лодыжке и опустив голову, увидела, как тонкая голубая лиана пытается оплести её ногу. Заметив её, Оук с силой топнул по неё ногой, как если бы увидел таракана, и лиана резко отпрянула. Но тут Лотти увидела, как целый клубок таких голубых лиан поднимается от пола, явно разозлённые тем, что одной из них причинили вред. Подхватив Оука на руки, побежала к выходу, перепрыгивая через змеящиеся на полу корни, лианы и веточки. Какое-то колючее растение задело её по голове, но девушка только дёрнулась, оставляя в колючках клок волос и побежала дальше.
Лианы с розовыми цветочками, которые Оук разглядывал первыми, перекрыли собой выход и Лотти пришлось остановится. Он не могла пролезть через толстые лозы. Оглянувшись, она увидела, что позади оранжерея превращается в настоящий ад. Все растения словно взбесились, хаотично двигались, роняя и разбивая всё, что было возможно.
Оук крепко обхватил ручонками её шею, но он был не маленьким ребёнком и руки неё начали уставать держать его. Она заметила в углу прохода небольшую дыру между лозами и велела брату лезть туда.
Нет! замотал он головой, ещё крепче вцепившись в её шею, Не пойду!
Лезь, Оук! прикрикнула она, Быстрее.
А ты? поднял он на неё заплаканные глаза. Щеки его блестели от слёз, а светлые волосы перепачкались в земле и пыльце.
Она на мгновение прижала его к себе и резко толкнула к просвету.
А я не пролезу. Давай скорее!
Нет! Оук извернулся и снова вцепился в неё.
Лотти попыталась снова оттолкнуть его, но лианы зашевелились и просвет исчез. Они были в ловушке.
Толстые лозы поползли к ним. Неторопливо и размеренно, они тянулись в их сторону, огибая разбросанные инструменты. Одна из лиан оплела балку. Дерево натужно заскрипело, по поверхности пошли трещины, и балка переломилась. Щепки упали им на головы и Оук захныкав, прижался к Лотти. Она широко раскрытыми глазами смотрела, ка лианы приподнимаются над ними стаей хищных змей. Казалось, время стало тянуться бесконечно, движения лоз были всё медленнее. Она смотрела на них, и её казалось, что они оплетают её руки и ноги, стягиваясь всё сильнее. Пока она переломится, как деревянная балка.
Они остановились, прошептал Оук.
Лотти оглянулась. И правда, все растения замерли, а вовсе не время стало идти бесконечно. Лианы так и застыли у них перед лицами
Что это было? хрипловатым голосом произнесла она.
Оранжерея была в ужасном беспорядке. Все растения расползлись из своих горшков, всё было разбросано, что могло разбиться, разбилось. Но все цветы снова стали обычными цветами, ни листочка не шевелилось. Всё прекратилось так же внезапно, как и началось.
****
Может стоит разбудить его? прошептала она, склоняясь над спящим Марком. Парень спал на боку, в той же позе, что больше часа назад, когда девочка только вышла из комнаты, слегка похрапывая. Плечо, перемотанное бинтом, мягко двигалось в такт ровному, мерному дыханию спящего. Сара осторожно коснулась кожи его шеи. Жар полностью спал, лицо приобрело здоровый оттенок.
В комнате всё ещё стоял кисло-сладкий запах скверны. Она немного поморщилась, вдохнув его и приоткрыла форточку окна. Небо уже начинало темнеть, розовые и фиолетовые оттенки окрасили томно плывущие в небесной глади редкие маленькие облачка. Длинные закатные тени понемногу стали бледнеть, медленно умирая в наступающих сумерках. Слышался пока ещё тихий стрёкот сверчков, но к темноте они будут петь так громко, что их станет слышно через закрытое окно. С наступлением зимы ночи всегда становятся тихими, будто природа вокруг заснула крепким сном и приходится терпеливо ждать весеннего тепла, чтобы снова услышать их прекрасные песни.
Нет, не стоит, покачал головой Коичи, запрыгивая в изголовье кровати, Пока он спит, нам будет только легче очистить скверну, он обнюхал его лицо, отчего Марк шевельнулся и вздохнул во сне, Спит крепко, снимай бинты. Сейчас рана не должна болеть, но постарайся быть как можно более аккуратной.
Сара открепила зажимы, держащие края бинта и стала разматывать его руку. Сначала она попробовала приподнять его локоть, но Марк стал просыпаться. Тогда ей пришлось вытягивать из-под его руки каждый оборот бинта. Это оказалось не так просто сделать, чтобы не разбудить парня, но в конце концов, бинт удалось снять.
Она ожидала увидеть чистую рану, какой та была после промывания, но алые полосы уже приобрели неестественно тёмный оттенок, а кожа вокруг побледнела. На прилегающем к открытому участку кожи бинте осталось несколько чернильно-чёрных пятен.
Я думала, что хорошо всё прочистила, хмуро пробормотала Сара.
Как не промывай такие раны, никогда физически их не очистишь. Это болезнь поражающая магию. Значит и очищать надо её.
