— Вовсе нет. Так от скуки иногда… Но если садился за карточный стол хоть когда-то, мог теоретически кому-то проиграть. Мог специально проиграть немного, совсем не столько, сколько ему было нужно, чтоб заплатить за обучение Якова. Здесь важен сам факт, что проиграл. А заплатить за обучение можно через подставное лицо, а то, думаю, и вовсе анонимно, совершенно не обязательно указывать, что это сделал князь Ливен. И устроил он Якова в Училище, думаю, тоже через какое-то третье лицо, не сам напрямую… Мне кажется, что Дмитрий все же хотел рассказать Якову, что он его отец… Сам, без того обещания, что дал Лизе. Возможно, хоть перед своей смертью… Пригласил бы Якова к себе и признался ему… Но ты знаешь, что тогда для этого не было возможности, Яков же пропал, и было даже не известно, жив ли он… Хотя Дмитрий верил, что жив… Вот тогда он и рассказал о Якове мне… чтобы я позаботился о нем…
— А после обучения Дмитрий Александрович принимал какое-то участие в его жизни? Я не про Лизу… Я про его службу, карьеру…
— С уверенностью я сказать об этом не могу. Думаю, что он как-то следил за его жизнью, ведь он знал, что Яков был направлен в Затонск, даже что у него были чувства к тебе… А вот принимал ли какое-то непосредственное участие в его судьбе, об этом мне не известно… Хотя одно соображение есть. Возможно, он поспособствовал тому, чтоб после окончания Училища Яков получил место в Петербурге. Просто чтоб его не отправили за тридевять земель. Но, если и так, он попросил, чтоб Якова не пристроили на какую-нибудь синекуру, а нашли ему настоящую службу. Но саму карьеру Яков сделал сам, Дмитрий к этому не причастен. Думаю, Дмитрий им гордился, как горжусь им я.
— Яков говорил что первое время ему приходилось очень трудно, что денег не хватало, и даже что, бывало, спал в участке в камере…
— Аня, думаю, в участке он спал даже когда уже был в приличных чинах.
— А ты откуда знаешь?
— Я знаю Якова. Он предан службе. Я сам такой… А насчет того, что Яков по молодости бедствовал, я не удивлен. К сожалению, довольно многие молодые люди из небогатых дворянских семей в таком же положении. Я сужу по младшим офицерам, бывает, что им даже обмундирование не на что обновить. Военная формато намного дороже гражданского платья. В полиции Якову хотя бы можно было ходить в партикулярном платье, купить сюртук какой-нибудь недорогой, пока на лучший денег не будет.
— Павел, ты ведь носишь форму на службе не все время?
— Далеко не все. Скажу прямо, при моей должности не всегда нужно привлекать внимание своим мундиром. Чаще, наоборот, лучше быть среди свиты и оставаться незаметным, благо что с моим титулом это не вызывает подозрений.
— То есть для тех людей, что не знают о твоей службе, ты можешь быть просто князем Ливеном, одним из аристократов из окружения Императора?
— Да, ты правильно поняла, именно так. Особенно такое удобно, когда Государь в поездках или на каких-то мероприятиях, где есть охрана не только в мундирах, но и в штатском. И Анна, я не разглашаю государственной тайны, это обычная практика в охране монарха.
— То есть ты можешь быть на балу, а на самом деле на службе?
— Ну примерно…
— И даже с дамами не можешь потанцевать?
Ливен улыбнулся:
— Могу, когда есть возможность. Правда, желание возникает редко.
Анна припомнила, что графиня сказала, что князь балов не любит, хоть и хорошо танцует.
— Почему?
— Потому что не все дамы прилично танцуют, а не пригласить, значит, обидеть… Вот и приходится иногда танцевать и с теми, кто в такт не попадает, кто на ноги наступает… А от этого все очарование танца пропадает, и думаешь, хоть бы музыка быстрей закончилась…
