— Нет, не забыла… И потом согрешила с ним… да еще и сына от князя родила… Знаешь, я в чем-то сочувствую Штольману. Что его благородные намерения пошли прахом. И не его вина, что так получилось. Думаю, ему было очень больно и горько.
— Павел, Яков говорил, что его отец был холоден с его матерью, а его и вовсе не замечал.
— Аня, а что ты хотела? Жена принесла ему в подоле ребенка от любовника. Какая в этом радость? И все же он поступил благородно, от мальчика не отказался, жену-прелюбодейку на улицу не выгнал. Да, жил с ней, по-видимому, как живут соседи — просто под одной крышей. Мальчика сердцем не принял, но и не обижал его. В подобной ситуации это еще не самый худший исход. Нельзя заставится себя полюбить ребенка от любовника жены или простить жену за измену, не формально, а от всего сердца, не все люди способны на такое, но не быть подонком можно. Так что Штольману я не только бы не предъявлял претензий, но и пожал ему руку за то, что он был порядочным человеком, — Ливен решил на затрагивать вопроса, что этот порядочный человек продал усадьбу и не оставил приемному сыну и полушки…
— Павел, я согласна с тобой, что Штольман не был плохим человеком. Просто мне очень жалко Якова, что у него было такое безрадостное детство, и что в его жизни, возможно, из-за этого не было близкого человека столько много лет…
— Аня, сейчас у него есть ты, это благословение Божие. И есть я. И Саша. И был настоящий отец, хоть он об этом и не знал… Я не буду закрывать комнаты Дмитрия. Если ты захочешь еще сюда прийти, не спрашивай больше у меня разрешения.
— Хорошо, спасибо.
— И ты все же подумай насчет ваших комнат, что бы ты хотела там изменить. Или у тебе уже сейчас есть пожелания?
Желание у Анны уже было. Но просить об этом Павла она не могла. О таком не просят.
— Аня? Ну так что?
— Я… подумаю…
— Подумаешь о том, как сказать мне, что хочешь кровать с пологом как у принцессы для вас с Яковом? — усмехнулся Павел.
— Павел! Откуда…
— Да по твоим глазам видно было… как тебя это впечатлило… Куплю я для вас такую кровать, только поменьше немного, ведь и спальня у вас не такая большая.
— Ты только Якову об этом не говори. А то засмеет меня…
— Засмеет? Что жена решила поставить в спальню шикарную кровать? Извини, не вижу в этом повода для насмешек…
— Ну что, как ты сказал, она как у принцессы…
— Ну так пусть тогда сначала надо мной посмеется. Что у меня кровать как у принца, как я в детстве хотел. Если ему смелости хватит мне такое сказать. Но ведь не скажет, даже если и подумает… Аня, ты мне только должна сказать, в каких цветах делать комнаты. Ведь если ставить такую кровать, и мебель в спальне нужно будет перетянуть или другую купить, и занавеси другие… Я знаю, что те коричневые оттенки, что сейчас, тебе не понравились. Это слишком уныло, да?
— Нет, бежевый цвет хороший, но там коричневого уж очень много… Может быть, разбавить его каким-нибудь другим? Бежевый с голубым? Как думаешь?
— Бежевый с голубым? Что ж, очень неплохо. Когда я буду в Петербурге, я посмотрю ткани. Если хочешь, потом пришлю тебе образцы, ты сама выберешь. Но если мне доверяешь, то я могу выбрать и сам.
— Лучше ты сам выбери. А то вдруг их Яков увидит. Что я ему тогда скажу? Что я занимаюсь переустройством комнат в твоем доме? Мне кажется, он такого не поймет.
— Хорошо, сделаю так, как ты скажешь. Аня, купить вам кровать, какая тебе нравится, и обустроить комнаты на ваш вкус — это самое малое, что я могу сделать для вас с Яковом. Я думаю, что стоит заодно сменить и мебель в гостиной, а не только в спальне. Какую бы ты хотела? Аня?
— Что-то вроде той, что у тебя… Мне у тебя очень понравилось, — честно сказала Анна.
— Хорошо, я поищу нечто похожее. А потом мы займемся вашей квартирой в Петербурге. Если там вас что-то не будет устраивать, только скажи мне. Все будет переделано по вашему вкусу.
— Павел, это очень щедро с твоей стороны. И все же это большие расходы…
— Аня, финансовая сторона тебя, точнее вас с Яковом вообще не должна беспокоить. Это мои заботы, мои и Саши, а не ваши. Анюшка, я сделаю все от меня зависящее, чтоб вы с Яковом были счастливы, — серьезно сказал Ливен, — а мебель и новые ковры со шторами — это такая мелочь, что о их стоимости не стоит даже упоминать. Поэтому, как я сказал, если вы захотите что-то поменять, только дай мне знать. И если уж на то пошло, не обязательно говорить об этом Якову, чтоб он не протестовал заранее.
— Как не говорить? Как это возможно?
— Ну скажем, что я решил сделать вам подарок… на годовщину свадьбы, например. От подарка ведь отказываться не принято. Трость же он все-таки взял… примет и другое… со временем…
— Как думаешь, Наталья Николаевна уже верулась? — Анна только сейчас вспомнила, что они так и не позавтракали.
— Сейчас узнаем.
Графиня уже была в столовой, но завтракать не начала, ожидая их. Матвей доложил Его Сиятельству, что пришла почта, в которой были письма от Якова Дмитриевича ему самому и Ее Милости. Анна хотела вскочить из-за стола и, забрав письмо, уйти к себе в комнату.
