Жилая комната князя не поражала роскошью позолоты или лепнины, а была на удивление уютной. Не такой официальной, как кабинет внизу. И совсем не мрачной. В ней преобладали светлые оттенки — обивка на диване и креслах была из атласа серебристого-серого цвета с рисунком, шторы и ковер были подобраны в цвет обивки. Вся мебель была изящная, на изогнутых ножках, стиля Рококо. Был застекленный шкаф, на двух полках стояли книги, еще на одной — всякие безделушки, что, по мнению Анны, было нехарактерно для мужчины, да еще находившегося на такой серьезной службе. Там же стоял детский рисунок в рамке, на нем были три человечка — маленький держал за руки двух больших, один из которых был чуть повыше. Под человечками аккуратными, но не очень уверенными буквами было выведено — папа, Саша, Павел, а над их головами той же детской рукой была сделана надпись латинскими буквами Lieven. На нижней полке стояло несколько бутылок, бокалов и рюмок… и вазочка с конфетами. Был также письменный стол на котором, как и в кабинете, лежали бумаги, но стоял еще малахитовый письменный прибор. На комоде стояли часы, также инкрустированные малахитом. Вокруг них были расставлены снимки. Как и в кабинете — Ливенов, все мужчины: сам Павел, Дмитрий, Александр, Яков… И лишь на одной карточке была женщина — она сама. Это был снимок, на котором она стояла вместе с Яковом по одну руку и Павлом по другую. Павел заметил, что ее взгляд задержался на этом снимке.
— Аня, ты не против, что я поставил его здесь? Мне не хотелось ставить его в кабинете. Туда приходят посторонние люди, и некоторые не в меру любопытные из них будут задавать лишние вопросы. Сюда же я поставлю ваш с Яковом снимок с вашей свадьбы — когда он мне пришлет его. Там вы такая красивая и счастливая пара.
— Павел, ты же знаешь, что настоящей свадьбы у нас не было.
— Зато любовь у вас настоящая. А это гораздо важнее.
Внимание Анны привлекла картина на стене — той, где стоял диван с креслами и столиком. Это был морской пейзаж — парусник на довольно спокойном море… море цвета глаз Павла Ливена, лишь с несколькими небольшими волнами.
— Это марина Айвазовского, — пояснил Павел
— Копия картины? — уточнила Анна. Она видела несколько репродукций картин этого художника в журналах, которые показывал им в гимназии учитель рисования, у которого она брала уроки.
— Нет, Аня, это оригинал, — рассмеялся Ливен, — как и тот ночной морской пейзаж, что у меня в спальне. Негоже Его Сиятельству весить у себя копии. Я говорил тебе, что могу позволить себе довольно много. Уж пару картин точно. Мне очень нравятся морские пейзажи, и Айвазовский — один из моих любимых художников. Я ездил к нему в Феодосию, когда был с семьей Императора в Ливадийском дворце. Оттуда и привез картины, две здесь в моих покоях в усадьбе и одна в квартире в Петербурге.
— Необычайно красиво.
— Хочешь посмотреть вторую? Мне она нравится еще больше. Ты поймешь, почему… Ты не беспокойся, у меня там убрано, — чуть смущенно сказал Павел.
Анна старалась не разглядывать спальню Павла в открытую, но не заметить огромную кровать с серо-голубым пологом и покрывалом из такой же материи было невозможно. На прикроватной тумбе была книга Jane Eyre, которую она раньше видела в библиотеке, и фарфоровая статуэтка ангела, очень напомнившего ей… Лизу… В комнате еще был туалетный стол со стулом, большое зеркало, оттоманка — так же, как и в ее спальне, но отсутствовали шкаф для одежды и ширма.
— У меня большая гардеробная за спальней, как и во всех покоях в господском крыле. В гостевых спальнях гардеробных нет, поэтому там стоят шкафы и ширмы. Это единственное отличие гостевых комнат от хозяйских, — ответил Ливен на незаданный вопрос. — В доме перепланировки не проводилось, расположение комнат такое же, как при прежних владельцах. Нам хотелось переехать побыстрее, думали, что потом как-нибудь переделаем больше по своему вкусу. Лиза занялась только убранством комнат на первом этаже — гостиными, столовой, пока не стала совсем кругленькой как колобок. Я оборудовал свой кабинет. До спален дело так и не дошло. Потом уже было не до этого… Ну, а позже… мне уже было все равно… — грустно сказал он. — Ну или почти все равно. Я только немного преобразил свои покои. Мебель поставил ту, которая нравится, картины сюда привез… Так как тебе эта?
На полотне снова было море и парусник. Но был не день, а ночь. На небе была полная луна, от ее отражения по ряби моря бежала лунная дорожка. Луна также освещала корабль. Картина была спокойной, умиротворяющей…
— Это как «Лунная соната» в красках? — спросила Анна. — Только «Лунная соната» печальнее…
— Интересное сравнение. Я никогда так не думал. Но ты точно подметила. Мне нравится смотреть на этот пейзаж перед сном… иногда это помогает… отвлечься… и забыться… Я люблю море, люблю смотреть на него, даже без кораблей, как волны набегают на берег, с пеной или без, или когда полный штиль и оно просто сливается с горизонтом… и появляется ощущение бесконечности… Люблю его запах и шум…
