– Чего толдонишь? Понимай. С вами моим счастьем делюсь. Мне остатных хватит. Давно пофартило. Берег на черный день, а вышло, сберег на свою да на вашу радость. Забирайте и прячьте ладом, по лесу пойдете. Провожу вас малость, как почаевничаем.
Дукитий плотно закрыл туес крышкой.
– Поставь, Амина, вон туда под лавку.
– Надо обратно в голбец. Золото!
– Пусть пока тут постоит. – Дукитий вышел на крыльцо, вернувшись, сказал: – Погодка в самый раз. Выведу вас на путь, по которому сам в Златоуст хожу.
– Нельзя тебе далеко ходить. Силы еще мало.
– Ладно, Амина, аль не распознала за неделю, старик-упрямец. Сказал, как отрубил. – Дукитий взглянул на Дуняшу. Девочка у стола не отводила глаз от самородков и плакала. – Ты с чего это в глазах сырость разводишь?
– Да слезы, видать, с радости сами текут, удержу нет.
– Тогда плачь. Радостные слезы, разуму просветление. Чайник вскипятила?
– Давно. Остыл, поди.
– Подогреть недолго. Тащи его в избу. Чаевничать стану с охотой, потому чую, что в силу вхожу…
Народившийся месяц любовался блеском своего отражения в Тургояк-озере.
Возвращаясь с вечерней прогулки, по берегу шли Мария Кустова и Болотин.
– Все сказанное вами убеждает меня, что скучаете о прежней жизни в Москве.
– Конечно! Особенно ощутил эту скуку после вашего приезда.
– Это понятно. Я новый для вас человек. Все окружающие успели изрядно надоесть. С московскими друзьями переписываетесь?
– Давно забросил.
– Почему?
– Противно читать письма, раньше тебя прочитанные приставом.
– Неубедительный ответ. Уверена, что прекратили переписку из-за лени.
– Пожалуй, вы правы.
– Со всем соглашаетесь? Теперь таких, как вы, много. Горят и тухнут. А все оттого, что недостаточно глубоко воспитывают в себе уверенность в своих стремлениях. Часто берутся за осуществление непосильных стремлений для их разума и воли. Вот во мне нет и не будет места для сантиментов, которые убили в вас прежнее стремление стать бойцом революции.
– Слишком смело судите в двадцать лет.
– Но не будете спорить, что сужу здраво.
– Вы же даже чувства любви еще не испытали. А ведь это чувство могущественно в своих правах над разумом.
– Не верю, что любовь может менять разумные желания женщины. Допускаю, что это чувство, возможно, способно смягчать женские стремления разума, но, конечно, не в состоянии увести с пути твердо избранного стремления.
– Упорно стараетесь казаться черствой и рассудочной? Видимо, теперь у молодежи это модно?
– Черствость в жизни – первейшая необходимость.
– Вам-то она зачем?
– Мне нравится быть черствой. Решила быть такой.
– Решила благодаря бездумной молодости, околдованной жадностью к жизни. Представьте, был таким перед тем, как попал в эту мышеловку.
– И сразу раскисли? Я не раскисну в любой мышеловке. Ибо не буду придумывать для себя непосильных стремлений к каким-то возвышенным идеям ради блага для других. Я решила жить только для себя, одаривая кое-чем тех, кто будет так или иначе возле меня. Меня в детстве колыбельными песенками не убаюкивали. У меня сейчас в руках огромная сила – молодость. Она-то и позволяет мне дерзать в суждениях и побеждать. Я полюблю тоже необычно. Без страданий и вздохов. Ибо прежде всего заставлю любимого быть сильным и смелым.
– Сказками вас тоже не баловали.
– Я их себе сама придумывала. Фантазия у меня неплохая.
– Хотя бы одну расскажете мне?
– Вас они не заинтересуют. В моих сказках дерзкое стремление вперед для своего женского счастья. Повторяю, для своего эгоистичного счастья, только для меня. Неужели вам не жалко себя в тине настоящего существования? Вам не противна такая жизнь?
– Привык к ней.
– Мне кажется, вы должны уехать отсюда, и как можно скорей. Мне ясно, что ваше увлечение служением народу было только увлечением и, возможно, тоже от скуки, потому так легко выветрилось из вашего сознания в ссылке. Но теперь вы свободны. И все же продолжаете пребывать здесь. Вы ведь и сами уже осознали, что жизнь борца за народное счастье для вас невозможна. У вас для нее нет самого главного: упорства и воли. Может быть, скажете, почему живете здесь, имея возможность вновь жить в Москве, хотя бы простым обывателем?
– У меня есть для этого причина.
– Способная преградить дорогу, если решите уехать отсюда? Простите, но ведь живете без всякой цели.
– А у вас самой есть цель жизни?
– Конечно! Цель девушки стать счастливой женщиной, ибо у меня для достижения своей цели, повторяю, есть моя молодость и деньги отца. Михаил Павлович, вы так же молоды. У вас есть данные так же быть счастливым мужчиной. Вы оправдываете свою жизнь здесь?
– Нет!
