Кицунэ подвела Кано к кругу танцоров, поставила его на нужное место и, повернувшись, прижалась спиной к его груди.
— Левую руку подними выше плеча, как я, и сожми мою ладонь. Правой рукой обними меня за талию. Сейчас зазвучит музыка, мы, слегка приседая и поднимаясь, делаем два шага вперед, ты выпускаешь меня, и мы поворачиваемся на месте, подняв руки над головой. Так два раза. На второй я объясню, что делать дальше.
— Я постараюсь не ошибиться, — заверил ее Кано. — Хотя и в первый раз участвую в чем-либо подобном.
— Все получится, — Кицунэ улыбнулась ему. — Так, приготовились! — все пары встали в исходную позицию, зазвучала плавная, красивая мелодия. — И-и-и раз!
Раздался испуганный вскрик, треск материи и шум падения, самым отчетливым в котором был удар чьего-то крепкого лба о гладкий мрамор пола оранжереи.
Иллюзорное кимоно Кицунэ было красиво и идеально подходило для «танца пар», но реальность никто не отменял. Кано попросту наступил на длинный подол ее платья, и, запутавшись в нем, оба самым нелепым образом шмякнулись на пол.
Гендзюцу мгновенно растаяло.
— Ой-ой-ой! — сквозь смех простонала Кицунэ, потирая лоб. — Не была бы я волшебной лисой, точно шишку набила бы! Тебе хорошо, Кано-кун, ты на мягкое шлепнулся!
— Прости, я не хотел, — Кано пытался выпутаться из вороха шелка, в чем ему нисколько не помогал безудержный хохот. — Забылся на минуту, вот и… вот!
— Ладно, ладно, — Кицунэ как могла помогла ему освободиться. — Я сама виновата. Надо было надевать кимоно! Ну ничего, сейчас я юбки придержу руками спереди, чтобы не мешались. Давай еще раз попробуем!
Иллюзии вернулись. Все вновь встали в исходные позиции. Кицунэ собрала юбки перед собой в один большой узел и прижала его к животу. Теперь на поджавшийся подол наступить Кано не сможет. Мальчишка обнял девочку, и вновь зазвучала музыка.
— И-и раз-два! Поворот. Раз-два, поворо… вяу!
Во время движения Кицунэ упустила свои юбки, дернулась ловить рассыпающийся клубок, и Кано, завершая поворот, налетел на замешкавшуюся балбеску. Оба с шумом и воплями снова рухнули на пол.
Нескоро под сводами оранжереи затих звонкий хохот обоих детей. Нескоро Кано и Кицунэ смогли собраться с силами и подняться.
Обессилевшие от веселья, продолжая смеяться и перебрасываться шуточками, они добрались до центрального фонтана и сели на его край. Здесь, слушая журчание, и плеск воды, они начали потихоньку успокаиваться. Веяло прохладой. Тишина возвращалась в полутемный ночной цветник. Самое время… сказать о самом главном.
Кано набрал в грудь побольше воздуха, борясь с непонятно откуда возникшей робостью и смущением. Он скажет! Он непременно скажет ей, сейчас.
Кицунэ опередила его.
— А знаешь, Кано-кун, чем обычно заканчиваются фестивали?
— И чем же?
— Фейерверками! — Кицунэ всплеснула руками и хлопнула в ладоши. — Я смотрела на очень красивый фейерверк, когда в одном городе был устроен праздник в честь моей подруги, Мичиэ. Но я сочинила немножко другой, и тоже очень красивый. Хочешь посмотреть?
Кано кивнул. Обрадованная девчонка протянула руки вперед и взмахнула ладонями, словно отдавая команду невидимому оркестру.
Над куполом взлетели, взрываясь в звездном небе, иллюзорные ракеты. Несуществующий свет цвел в небесах волшебными бутонами. Никто в целом мире не видел этой игры, кроме Кицунэ и ее друга, но Кано тоже не замечал творимой только для него красоты. Сосредоточившись на необходимости сказать самые важные слова, он уже не мог отвлечься. Красота, гораздо более близкая и необходимая сердцу, была не в небесах, а сидела рядом, так близко, что, всего лишь подняв руку, можно было коснуться и обнять ее.
Завороженная игрой иллюзий, Кицунэ смотрела в небо. Лицо ее, одухотворенное счастьем творчества, стало еще прекраснее. Тихим, незаметным движением Кано склонился к ней и, одним дыханием, шепнул:
— Я люблю тебя.
Кицунэ дрогнула. Гендзюцу рассыпалось и растаяло без следа, потеряв управление со стороны замершей художницы.
Несколько бесконечных секунд царила тишина.
— Кано-кун… — удивленно и робко, едва слышно, произнесла девочка. — Мне… показалось?
Мальчишка покачал головой.
— Но… что ты сказал? Ведь это…
— Я люблю тебя, Кицунэ-чан.
Кицунэ зарделась, втянула голову в плечики и сжалась, бессильная подавить дрожь и сладкую негу, бегущие по ее телу. Все было совсем по-другому. Не так, как с тем двуличным Тоширо, рядом с которым Кицунэ просто радовалась и гордилась тем, что этот храбрый, сильный, и, несомненно, добрый человек обратил на нее внимание. Совсем не так, как с множеством мальчишек, чье внимание Кицунэ всегда с радостью к себе привлекала и дарила в ответ дружеские улыбки. Нет, ни с кем рядом она не испытывала таких чувств, как сейчас. Хотелось плакать от счастья и глубже вдыхать воздух, что стал вдруг слаще меда.
— Кано-кун…
