Их операционная команда первая провела лечение бойца врагов. У двери стоял Раук и ждал результатов, да и все вокруг ждали, от этого зависела их дальнейшая судьба. Медсестры уже разместили оставшихся больных, проводили перевязки. Врачи ходили из палаты в палату, выписывая назначения. Администраторы даже завели карточки на новоприбывших. Но никто ещё не осознал до конца, что произошло немыслимое в их истории происшествие. Они лечили врагов также как и лечили своих. Персонал видел искаженные болью лица молодых ребят, видел, как те мучались и страдали и никто не мог руководствоваться только страхом казни. Враги стали превращаться в людей. Колоссальные метаморфозы произошли за то время пока шла первая операция.
Парня привезли в палату через пять часов. Анри размещала оборудование вокруг него, чтобы следить за показателями, врач сверялся с назначениями хирурга и дописывал необходимые препараты, коих в центре было навалом. Не всё, однако, успели вывезти свои. В дверях появился Раук Мерсада, он пригнулся, чтобы протиснуться в дверь, а врач побежал ему навстречу.
– Это интенсивная терапия, здесь стерильно! – вскричал он забывая с кем говорит, но когда лицевой щит съехал вниз, врач умолк и отступил назад.
– Как он? – спокойно спросил Мерсад. Анри продолжала работу не обращая внимание на то, что происходило вокруг. Врач тянул с ответом.
– Раны тяжелые, мы сделали всё что могли, если выдержит сутки, то жить будет, но крови потерял много и – он затих – и может умереть. Но мы будем следить за динамикой, в случае чего применим радикальные меры – начал было оправдываться он, но Мерсад поднял руку, Анри замерла ожидая, что сейчас на одного врача станет меньше, прямо на её глазах, этого она вынести не могла.
– Подожди, эй сестра, он будет жить? – оказалось движение руки было лишь обыденным жестом, чтобы оборвать речь врача. Анри выдохнула, обогнула кровать и подошла к Рауку.
– Скорее всего да, но на восстановление потребуется много времени, месяц три, а то и больше. Я не знаю ваших методик лечения, но у нас с такими ранами на третий месяц уже возвращаются в поля – она закончила и посмотрела в небесно-голубые глаза Мерсада, тот поймал её взгляд и отвел глаза, где-то в душе что-то зашевелилось. В последнее время он всё меньше верил в то, что те двое смогли спастись, слишком много мертвых тел рядового персонала встречал он по дороге к Завиру. Рауки без разбора подбивали всё что двигалось, по полям горели взорванные машины для эвакуации с разбросанным вокруг кусами тел. Жуткое зрелище ещё и зловонно пахнущее. От этого запаха невозможно было отмыться, он преследовал Мерсада даже во снах.
– Быстро вы, однако, людей выгоняете воевать. Если он умрёт сообщите мне лично – он быстро развернулся и ушёл. Врач схватился за грудь и повернулся к Анри. Глаза его были полны страха.
– Боже, я думал он меня убьёт, очень сложно работать под таким давлением – Анри понимающе кивала.
– Нам надо вытащить с того света парочку человек, и они поуспокоятся, главное, что мы им сейчас нужны. Видимо вторая линия их не снабжает медицинской помощью. Тут куча бойцов, кто ходит с загноившимися ранами, которым не меньше двух недель, как они вообще дошли, уму не постижимо – врач склонился к ней и начал шептать.
– Что не говори, а им досталось, что сердце разрывается, их словно собакам сюда бросили на съедение. Говорят, полевая кухня у них так одно название, едят что придётся и где придётся – Анри с удивлением поняла, что врач сочувствует врагам, да и как тут не испытывать такие чувства, когда видишь такое. Бойцы Рауков ходили буквально в рванье, грязные, не мытые, с голодными глазами, с ранами от которых уже смердело смертью, всё это было очередным доказательством того, что эти ребята сюда пришли не по своей воле. Всё у них было точно также как у никирийцев, первая линия – это мясо на вертеле.
В это же время кухня была похожа на огромный рынок, толпы бойцов, которых отпустили на обед, уже готовы были драться за яства на стеллажах, каждый хватал что мог, не думая. Еда разлеталась, тарелки падали на пол, разбивались и изголодавшие бойцы не гнушались подбирать её с грязного пола. Вся эта суматоха продолжалась до тех пора, пока не раздался громогласный голос женщины – Мадам вышла к кассе, оглядела замершую от неожиданности толпу и закричала: