– А ну все построились в очередь, что вы как свиньи жрете, тут всем хватит – парни сперва опешили, но разглядев злобное лицо женщины с внушительными формами, и до конца, не разобравшись с какой она стороны, не стали препятствовать и начали выстраиваться в ряд. Мадам уверенно раздавала команды кухонным работникам, не думая кто из них был свой, а кто чужой. Материнское сердце быстро забыло, что перед ней стоят враги, одна лишь мысль витала в голове, которая была вбита в её голову с самого детства – накормить всех мужиков. Она даже умудрилась заставить бойцов брать подносы и аккуратно расставлять на них тарелки, а сотрудники равномерно раскладывали еду каждому. Отсутствие руки не мешало ей суетиться и бегать по столовой, наоборот, это придавало ей некоторой уверенности в себе.
– Так поживее, запускайте пекарские печи, что мы людей без булочек оставим, нашим ещё надо сготовить – возмущалась она, разгуливая среди столов.
Но не все так легко влились в работу. Мари, которая успела на эвакуацию, но не смогла пробиться к машинам, с недовольством промывала раны, зашивала и перебинтовывала вражеских бойцов. К ней выстроилась целая очередь на перевязку, врачей не хватало и часть функций упала на плечи медсестер, чему Мари была не рада. Успокаивала лишь мысль, что её мать жила на другом берегу, где сейчас было относительно безопасно.
Она была всё в том же вечернем платье, которое слегка прикрывал халат, но как бы она его не застегивала, скрыть её аппетитные формы он не мог. Бойцы, изумлённые её красотой, толпились в дверях перевязочной, перешептываясь и смеясь. Каждый кто к ней подходил, расплывался в широченной улыбке и забывал обо всем. Яркий макияж, чистые блестящие волосы и эта природная обаятельность стали для неё теперь проблемой. Ей казалось, что она уже промыла не меньше сотни рук и ног, обмазала заживляющей мазью все возможные части тела и повидала столько оголённых торсов, что смотреть было противно. Она не реагировала на слова в свой адрес, даже на комплименты её красоте, а лишь как робот выполняла свою работу. Иногда ей приходилось уходить за новой партией бинтов, тогда очередь расступалась и пара десятков глаз следила за каждым её движением.
– Вах, даже ходит как яхта – восхитился один из бойцов, когда она вышла из перевязочной. Толпа взорвалась одобряющим смехом. Что-то было для них в этом новое и необычное. Многие из них жили в полях безвылазно и давно не видали таких роскошных женщин. Глаза их горели не только восхищением, но и вожделением, грязные шуточки ползли от уха к уху, парни хихикали и тут же затихали, стоило Мари отвлечься и поднять на них глаза.
До самой ночи она принимала пациентов и лишь в полночь перевязочная опустела. Она не знала куда идти дальше, где ей ночевать и что делать, поэтому решила остаться здесь и поспать на кушетке, предварительно заперев дверь. Она понимала, её красота, если она не будет бдительна, сыграет с ней злую шутку.
Закутавших в халат Мари почти уже уснула, когда дверь дернули за ручку, а потом громко постучали. Девушка притихла, стук был такой словно железным прутом бьют, а не рукой. Ей не хотелось так поздно принимать пациентов, тем более врагов. Она решила немного выждать, но вскоре стук повторился. Мари села на кушетке, в ожидании, что некто подумает, что здесь никого нет и уйдёт. Но немного поразмыслив, она вдруг решила, что это мог быть кто-то из своих, ведь все знали в какой перевязочной она принимает, а если не уходит, значит точно свой. Мари быстро встала, на цыпочках подбежала к двери и открыла. Её охватил ужас, когда в полумраке коридора она увидела темный силуэт Раука, тот пригнулся и зашел в перевязочную без лишних слов, потом встал на колени и передний щит съехал. Мари отпрянула назад и вцепилась руками в стол, стоящий позади неё. Находиться радом со Свидами ей было страшно, что говорить о Рауках.
– Извините, что так поздно, но я весь день на дежурстве, парни сказали, что здесь можно обработать рану – проговорил уставшим голосом Мерсад. Мари зажгла свет, она узнала по голосу командира частей Рауков, тот был грубый и жесткий, а сейчас тот же головорез стоял перед ней и рассыпался в извинениях. Свет ослепил их, Мари щурясь полезла за бинтами и жидкостью для обработки ран, даже не удостоив ночного гостя ответом. Мерсад всё понял и стянул кофту, на груди виднелся ровный и глубокий порез. Его он получил в драке с одним из своих бойцов, ещё на подступах к городу. Слово за слово, бойцы развязали потасовку и Мерсада порезали, он пытался бинтовать себя самостоятельно, но рана гноилась и болела. Больше он теперь не мог. Мари обернулась, перед ней стоял черноволосый подтянутый красавец с голубыми глазами небесного цвета, тело его было усыпано разного размера шрамами, а на груди зияла загноившаяся рана. Легкая дрожь пробежала по её телу, она быстро себя одёрнула и снова повернулась к шкафу с медикаментами. «С такой раной он тут на долго» расстроенно подумала она, стараясь не смотреть на ночного гостя.