Это совпадение, эта память о звучащих в голове строчках, спетых так звонко, что хотелось лететь за ними следом, заставили Кая скрести пальцами по столу. Он прочитал коротенькую историю группы - молодые музыканты, случайное знакомство, мечты и первая студия... Прочитал несколько строк о вокалистке - детский дом, учёба, вскользь - жизненные неурядицы, за буквами - неудачи, борьба и воля, проблеск надежды... и тишина. Группа распалась из-за глупой ссоры, лидер и клавишник успели переброситься парой ушатов грязи, а судьба Эльвы, как оборванная нить, затерялась почти бесследно.
Мысль о том, что её, как скот на бойне, несколько часов живьём расчленяли на пыльном складе, не желала превращаться в осознание факта. Кай снова и снова смотрел на фотографию - как можно вообразить, что это живое, живее многих живых лицо, превратилось в ошмётки, которые нельзя показывать людям?
Часом позже, вдыхая холод из распахнутого окна, он признал, что выбит из колеи. Впервые в жизни смерть совершенно чужого человека воспринималась столь же остро, как потеря кого-то близкого. Впервые в жизни Кай чувствовал, что не может просто сидеть на месте, не может взять себя в руки и успокоиться - и он дёргался, рычал и шипел в клетке своего сознания, глядя на огоньки города, пока не продрог окончательно и не упал без сил на кровать. Здесь, словно только и дожидалось тьмы сомкнутых глаз, к нему пришло другое чувство: ненависть. Ненависть к тому безымянному существу - существу, никак не полноценному человеку - которое пачкало своей гнусностью лик земли. Смириться с тем, что он существует в одной реальности, да что там - в одном городе с тем, кто способен творить такое - явно было выше сил Кая. Найдя, наконец-то, центр концентрации всех эмоций, он провалился в тяжёлый сон, наполненный чувствами бессилия и вины.
***
Вопросы "почему?" и "зачем?" - настоящие паразиты сознания, если на них нельзя дать определённый ответ. Они оккупируют мыслительные ресурсы, вертятся волчками в фокусе восприятия, скачут с места на место и всячески мешают нормальной жизни. Мудрость этого заключения Кай прочувствовал на себе, ковыляя сквозь серое от туч и жёлтое от электричества утро вторника. Мысли потеряли размеренный ход и болтались в голове неприкаянными тенями пустых раздумий. Паршивое настроение, унаследованное прямиком из сумбурного сна, и не думало развеиваться с рассветом, прочно оседлав лимбическую систему хозяина.
Окончательно добил Кая профессор Вородин, несгибаемый патриарх родной кафедры, вросший в неё так основательно, что пережил четыре ректорства и уверенно готовился пережить пятое.
- Вам, товарищ Штраубе, надо переписать курсовую, - безапелляционно заявил он на перерыве между парами, покалывая студента взглядом. Под словом "переписать" Алан Битнерович понимал "написать заново": попытки переделывать неугодные работы путём бесхитростного изменения формулировок пресекались им на корню. Кай неслышно вздохнул, почтительно рассматривая усы и клиновидную бородку профессора.
- Курсовая у вас, конечно, добротная. И тему вы взяли интересную. А интересная тема - она, вы понимаете, заслуживает большего. Вы, я вижу, старались - но не выдержали уровень, не довели прямую. Потенциал не раскрыт. Я здесь оставил кое-какие замечания - вот на них и ориентируйтесь. К следующей неделе постарайтесь успеть, до наших семинаров, чтобы у вас уже оценка была...
Кай больше не вздыхал - он мысленно стонал, сохраняя на лице выражение неофита, внимающего откровениям гуру. Профессор Вородин, при всех его неоспоримых достоинствах, обладал на редкость неприятной чертой: твёрдой убеждённостью, что время студента нелинейно и обладает свойством растягиваться в соответствии с пожеланиями преподавателя.
- Я понял, Алан Битнерович. Постараюсь успеть.
- Постарайтесь, молодой человек, постарайтесь. И знаете что? Энгермана почитайте, "Анализ социальных систем". Там как раз по вашей теме теоретическая база хорошая.
Когда могучий старец, наконец, удалился, сил не оставалось даже на жалобы. Мысленно попрощавшись с выходными, Кай запихнул ненавистные бумажки в рюкзак.
Сияющий Ульф, опоздавший на первую пару, успел угнездиться в следующей аудитории и активно махал рукой - не разобрать, то ли в шутку, то ли в самом деле рад был встрече. Где в нём заканчивался шаловливый ребёнок, а где начинались странные северные нравы, понять было решительно невозможно, так что Кай преувеличенно бодро помахал в ответ и сделал вид, что проходит мимо.
- Эй! - северянин едва не свалился со стола, на котором сидел, пытаясь цапнуть проплывший мимо рюкзак.
- Ну?
- Ты сейчас на Стрею был похож. Такая же бездумная улыбка и взгляд небожителя.
- Дай почту, я перешлю ей эту характеристику.
- Нет-нет-нет, ты что, запал на мою сестричку?! Да ещё и на старшенькую?!
- Ревнуешь? Комплекс младшего брата?
Лица Ульфа озарилось улыбкой.
- Я выше столь низменных страстей. Так высоко, - тут он воздел очи к потолку, - что готов пролить слёзы радости - ведь теперь моя дорогая сестра оставит меня в поко... найдёт своё счастье с достойным человеком.
