– Поэтому тебя на балет тянет? – издевательски протянул Денис своим обычным тоном. – Может, ещё на оперу предложишь сходить?
– А ты какой вид искусства предпочитаешь? – не осталась в долгу я, встав посреди дороги и совершенно забыв, что мы опаздываем в школу. – Ах, да, совсем забыла! Хоккеисты же нигде не бывают, кроме катка, даже если смотрят балет, то исключительно на льду…
Так же резко притормозивший Денис вдруг повёл носом и спросил:
– А теперь голову модно бензином мыть?
– Что? – задохнулась от возмущения я.
– Извини, я не в теме, – смутился он. – Вы ж, девчонки, вечно волосы то яйцом натираете, то в крапиве полощете, а то вообще собачьим шампунем моете…
– Лошадиным, – машинально поправила я, но тут же опомнилась. – После этого знать тебя больше не хочу! – гордо заявила я и, не оглядываясь, направилась к школьным воротам со спринтерской скоростью.
Я бегом неслась вверх по лестнице, просто кипя от негодования. Опять всё наперекосяк! Поговорили, называется, и помирились! Судя по тишине и пустоте школьных коридоров, первый урок уже начался, и я, явившись в класс после звонка, рисковала пасть невинной жертвой домашнего задания по биологии.
Перед дверью я остановилась, выдохнула и только после этого тихонько просочилась в класс. Биологичка Тамара Петровна, статная пожилая дама с длинными седыми волосами, собранными в хвост, мельком взглянула на меня, но ничего не сказала, продолжая изучать журнал. Это свидетельствовало о надвигающейся опасности, поэтому я мышкой прошмыгнула за свою парту и там затаилась. Даже не стала разбирать рюкзак, чтобы не выдать себя шуршанием учебников и тетрадей.
– А теперь пришло время послушать доклады о ваших любимых растениях, – объявила биологичка.
Все привычно замерли, как под обстрелом, в классе повисла зловещая тишина. Я уткнулась взглядом в учебник, который успела потихоньку вытащить, хотя домашнее задание сегодня было вовсе не из него. По опыту знаю: во время опроса главное – вести себя тихо и незаметно, ничем не привлекая внимания учителя. Он, конечно, выбирает жертву по журналу, но неосторожным словом или жестом можно легко вызвать огонь на себя.
Сегодня я затаилась особенно тщательно, отлично понимая уязвимость своего изделия и вдобавок чувствуя вину за опоздание. Но закон подлости, увы, сработал безошибочно.
– Елина, – услышала я свою фамилию и вздрогнула.
Ну за что мне все это? Полоса дурацких происшествий никак не хотела заканчиваться даже в таком ничтожном проявлении. Самое обидное, что мне никто не мог ничего подсказать – не буду же я рассказывать про чужое любимое растение! Я поднялась, вытащила распечатку текста с фото несчастного клеродендрума и обречённо поплелась к доске.
– Моё любимое растение называется клеродендрум Томпсона, – уныло начала я, осознавая, как глупо это звучит. – Красивый комнатный цветок, который происходит из тропиков…
Моё малоувлекательное повествование закончилось неприлично быстро – я и не подозревала, что подготовила настолько короткий рассказ.
– А за что ты его любишь? – решила подтолкнуть меня в нужном направлении Тамара Петровна. – Почему выбрала именно его?
Я замялась – не рассказывать же, что цветок этого чудо-растения напоминает мою несчастную любовь с Денисом. И так я себя перед всем классом выставила на посмешище.
– Ладно, садись, – разрешила учительница, поняв, что больше ничего от меня не добьётся. – Три.
Вполне ожидаемо, но от этого не менее обидно. Моё и без того не самое весёлое настроение окончательно упало ниже нуля. Глупейшим образом прокололась с несчастным клеродендрумом!
– Мой любимый цветок – колокольчик, – бойко затараторила у доски вызванная после меня Коломийцева. – Он привлекает своей простой, но в то же время изысканной формой и красивым цветом. Мне кажется, колокольчик – это отражение русской души…
Я с тоской слушала про Светкин колокольчик и запоздало понимала, что перемудрила. Вот, оказывается, какой ответ требовался! И хотя рассказ Коломийцевой больше напоминал сочинение по литературе на свободную тему, биологичка слушала её вполне благосклонно – описание места обитания и всяких там пестиков-тычинок в докладе тоже присутствовало. При этом Светка демонстрировала собственноручно выполненный рисунок любимого растения, что, естественно, смотрелось гораздо выигрышнее моей распечатанной страницы с черно-белой иллюстрацией.
– Спасибо, Света, пять! – объявила биологичка. – Подобный рассказ я и хотела бы от всех вас услышать: информативный и в то же время эмоциональный.
Гордая Коломийцева удалилась на место, а Тамара Петровна снова заглянула в журнал:
– Ерохин!
Класс оживился, предвкушая увлекательное шоу, и тот не подвёл. Выйдя к доске, Ерохин с пафосом провозгласил:
– Моё любимое растение – горох! Согласно закону Мендельсона, горох бывает жёлтый и зелёный…
Его дальнейшие слова заглушил взрыв хохота.
