— Давайте-ка посмотрим, как фундамент ляжет, — преувеличенно громко прервал его Лесоханов и подкинул блеснувшую тускло ленту. — От ольхи бери, Вадим…
Иванченко искоса, настороженно, взглянул через плечо: с тропы сворачивал к ольхе Шустров. На голове мерлушковая, заломленная набок шапка, пальто плотно застегнуто до воротника.
— Морозец, — сказал, подойдя, похлопывая руками в перчатках. — Что прикидываете, Андрей Михалыч?
— Душевую. Мойку для тракторов, — ответил Лесоханов, разгибаясь. — Записывай, Яков Сергеич: шесть метров по фасаду… Ну, банька будет подходящая, с парком, — он снова топнул ногой о землю, увлеченно заговорил о погрузчике, хватающем за бока машины.
— Послушать вас, Андрей Михалыч, так в пору самим под душ лезть. Говорите аппетитно, — улыбнулся Шустров. В присутствии Иванченко и Агеева ему хотелось сделать приятное Лесоханову, но в ту же минуту, заметив усмешку на губах Агеева, он почувствовал, что слова его могут быть истолкованы в иносказательном смысле. Впечатление усилилось, когда Иванченко, подувая на замерзшие пальцы, обронил к слову:
— Бывает, и самим полезно.
— Исполком ждет обоснование для реконструкции и смету, — суше сказал Шустров. — Надо к следующей неделе подготовить.
— А у нас почти всё готово, — ответил Андрей Михалыч, не замечая ни перемены в его голосе, ни агеевской усмешки.
Шустров постоял еще с пяток минут, пока Лесоханов и Агеев обмеряли площадку, а Иванченко записывал цифры. Потом они вернулись в мастерскую. Следуя за ними, он дошел до двери, поглядел, как от удара осыпаются с нее крупинки инея, и медленно повернул к конторе. «Душевая, с парком», — вертелись в его голове слова Лесоханова, и двусмысленное присловье Иванченко мешалось с ними, и живо виделась усмешка Агеева. «Нужно было тебе соваться с этой похвалой — ведь еще неизвестно, что получится».
Он только успел раздеться в кабинете, как вошел, тихо постучав в дверь, Климушкин. Приглаживая прядки волос, склонил голову в сторону окна:
— Гляжу, обмеряете что-то, Арсений Родионыч. Забот с этой реконструкцией!.. Что-нибудь новое придумали?
Шустров закуривал, собираясь с мыслями, вскользь оглядывая плановика.
— Ничего нового, — сказал он. — Помещение для мойки машин намечали, — и тотчас подумал, что избегает слова «душевая».
— Это то, о котором Андрей Михалыч докладывал? — Климушкин вскинул плечи. — Ненужная затея, Арсений Родионыч, уверяю вас. Я же тогда говорил, если помните. Лишние расходы, а пользы ни настолечко! — и он, притиснув большой палец к указательному, выставил вперед руку.
— Разберемся, Николай Никодимыч, — солидно и строго, находя, как ему казалось, нужный тон, ответил Шустров. Он не верил Климушкину, но решил не спешить впредь и с похвалой Лесоханову.
В начале следующей недели он выехал с проектом сметы в Березово. День стоял хмурый, ветреный, низко по дорогам стелилась поземка. У подъезда желтого здания на площади райцентра стояла нездешняя темно-синяя «волга». «У Береснева, должно быть, кто-нибудь из области», — подумал Арсений, поднимаясь на второй этаж, в райком; но Береснев был в отъезде, и он спустился в райисполком, к Прихожину.
Первое, что он увидел, едва открыв дверь в кабинет председателя, была коренастая фигура Гоши Амфиладова, встречи с которым он менее всего ожидал. Сунув руки в карманы коротких брюк, Гоша враскачку вышагивал вдоль окон, говорил что-то сидевшему за своим столом Прихожину. От неожиданности Шустров, занеся ногу, приостановился и удивленно смотрел на товарища. С того дня, когда случай свел их вновь в приемной Узлова и когда Амфиладов начал работать старшим инструктором облисполкома, они встречались лишь мельком, и у Шустрова не было желания видеть Гошу в «своих» краях.
— Прошу, Арсений Родионыч, — блеснул очками Прихожин. — Не смущайся — свои люди!
Отходивший в дальний угол кабинета, Гоша быстро повернулся и выпростал руки из карманов.
— Даже больше, чем свои, — хохотнул он и двинулся навстречу Арсению.
— Вы, оказывается, старые знакомые, — сказал Прихожин, слушая торопливый рассказ Амфиладова о его совместной учебе с Шустровым.
— Старые, — подтвердил Гоша. — А старое не забывается… Верно, Арсений?
— Я и то вижу: машина у подъезда не наша — начальническая, — уклоняясь от ответа, сказал Шустров. Высвободив свою руку из руки Амфиладова, он спросил с нарочитой фамильярностью: — По каким делам, товарищ старший инструктор?
— По всяким. — Гоша опять хохотнул: — На то и должность дана, чтобы вашего брата ревизовать… У тебя-то как дела?
— Можешь обревизовать, — в тон ему ответил Шустров.
Закончив с Прихожиным начатый разговор о мелиоративных работах, Гоша сел в кресло. Арсений, покусывая губы, расположился напротив, отдернул «молнию» портфеля.
— Что, Арсений Родионыч, чем недоволен? — спросил его Прихожин.
— С чего это видно? — ответил вопросом Шустров и натянуто улыбнулся: — Надеждой на тебя живу, Алексей Константиныч. Жду, когда деньги схлопочешь на реконструкцию.
