Он уверял себя, что не мог и не должен был ожидать ничего иного, и всё же чуть показавшееся острие больно кольнуло его. Из всех пунктов окольных речей дяди Кости с одним ему пришлось безусловно согласиться: техники, машин, он действительно чуждался. Не оттого ли он каждый раз чувствует себя чужаком в мастерских, среди рабочих? Не оттого ли не может найти с ними общий язык? Он добросовестно считал, что ни в те дни, когда был инженером по механизации, ни тем более сейчас, не было и нет необходимости самому копаться в машинах, садиться, например, за баранку. Похоже, что это было заблуждение… В конце концов, он мог бы не копаться, как Лесоханов, но знать-то машины, уметь управлять ими он обязан.
Он и сам удивился, как эта простая истина не доходила до него раньше или, вернее, проходила в сознании боковыми тропками, не задерживалась. Преодолевая неожиданную робость, он сказал как можно будничней:
— Дай-ка, дядя Костя, покрутить бараночку.
Дядя Костя подозрительно и не без интереса покосился:
— А сладите?
— Попробую. Студентом, на практике, водил немного.
Глухой проселок лежал вдали от населенных пунктов; дорога была ровная, присыпанная снежной крупицей. Оглядев ее, дядя Костя приглушил мотор, выключил зажигание и поменялся местом с Шустровым:
— Вот, смотрите, рычаг этот так должен быть. Ключ зажигания сюда повернете, держите, пока мотор не заработает…
— Это-то я знаю, — улыбался Шустров. — Ты вот с передачами подскажи.
Он уверенно обхватил руль длинными пальцами. «Газик» неровно толкнуло и погнало вперед. Ветер ударил в стекло. Дядя Костя, пристраховывая рукой баранку, наставлял:
— Правей, правей. Так… Тихо. Не на свадьбу, чай…
В кювет они всё-таки угодили, и больше часа провозились, пока вытолкали машину на проселок. Вдобавок стемнело и испортилось что-то в стартере. Шустров освещал стартер длинным, как ракетница, стволиком карманного фонаря, внимательно следил за манипуляциями дяди Кости.
— Помалкивай, дядя Костя, — сказал он, когда, уже чуть ли не к полуночи, въезжали они в «Зарю». — Получу экспромтом права — пусть дивятся люди: когда это управляющий успел?
Семен Семеныч Бидур листал перед сном «Огонек». Черные, с проседью, запорожские усы его свисали над страницами журнала, брови то хмурились, то взлетали к вискам. Зеленоватый свет от настольной лампы под абажуром падал на выцветшие стены комнатки Семена Семеныча, отгороженной от столовой вагонкой, на окно, завешенное тюлем. В столовой тикали ходики, скрипела половицами хозяйка.
Издали, с улицы, послышался шум мотора; он приближался, и Семен Семеныч, подняв голову от журнала, стал соображать: машинный двор в другом конце деревни, выезд на проселок там же; значит, кого-то нелегкая несет к нему. А мотор совсем близко, и вдруг примолк под самыми окнами. Семен Семеныч щелкнул выключателем лампы, — в комнату скользнул свет фар. Залаяла, гремя цепью, собака.
— К тебе, видно, — приоткрыла занавеску жена.
Не одеваясь, Бидур выскочил к калитке. За нею мнется рослый человек, руки положил на штакетник.
— Не узнаёшь, Семен Семеныч?.. Извини поздних гостей.
— Шустров? Арсений Родионыч! — Бидур откинул задвижку. — Как не узнать! Не заблудился ли случаем?
— Нет, по делу. Ты уж извини: в дороге из-за машины задержались. Думал к вечеру быть.
— Давай, давай, успеем поговорить… Кто там еще с тобой?
Дядя Костя подогнал машину поближе к окнам, и все вошли в дом.
— Стеснять вас не стоит, — сказал Шустров, входя за хозяином на кухню. — Может, где в другом месте заночуем?
— Мой дом — мои и гости, — ответил Семен Семеныч. — Всем место найдется.
Не очень близки были между собой Шустров и Бидур, хотя и бывали в хозяйствах один у другого, вместе доводилось высиживать на заседаниях, коротать время в дороге. О случае с продажей «натика» они друг другу не напоминали, — было недоразумение и сплыло. К тому же с той поры Шустров старался не обходить Бидура ни дефицитными запчастями, ни машинами, и они ладили.
— Я к тебе, Семен Семеныч, по важному делу, — говорил за чаем Шустров. — Мастерские, видал, как мы налаживаем? Еще немного, и закрутится конвейер — только успевай машины подавать. Во всей области не найдешь таких… Но тут, главное, так дело поставить, чтобы и загрузка была круглый год, и техника вовремя ремонтировалась. Короче, составляем мы такой график на весь год, с учетом потребностей хозяйств.
— Це добре, — сказал Бидур. — По-заводскому, значит? С размахом?
— Да. Каждое хозяйство в определенные месяцы должно будет поставлять на ремонт строго определенное количество машин. Частично мы на ближайшие месяцы уже наметили.
Бидур, подкручивая ус кверху, спросил:
— И меня не обошли?
— Никого не обошли. Все будете довольны.
— Так… Як же вы, скажем, с моими машинами распорядились?
— Точно сейчас не помню, Семен Семеныч, но и они расписаны.
— Гарно! — сказал Бидур и, допив чай, отставил стакан. — Давай-ка, Арсений Родионыч, на боковую. Ранок вечора мудренее.
