– С Элизой может быть только невинная душа. Она была чистая, понимаешь? Она этого не заслужила. Она была чистая, невинная.
– И потому ты позволишь другой невинной умереть? – спрашивает Изабель.
– Я должен, – отвечает он, как будто это самая очевидная вещь в мире. Странная улыбка кривит его губы. – Она посмотрит на меня своими большими голубыми глазами и скажет: «Я люблю тебя, Стивен! Ты лучший в мире старший брат!»
Он произносит это детским, высоким и напевным, голоском.
Ужас охватывает Изабель. Боже, где взять сил, чтобы пошевелиться? Она чувствует, как у нее закатываются глаза.
– Когда она ушла, у меня никого не осталось. – Его лицо заволакивается печалью.
О чем вообще он говорит? Дверь закрыта. Но заперта ли? Где ее смарт-сет?
– Ей страшно. Она в темноте, – хнычет он. – Она хорошая девочка. Она не должна была умереть вот так. Такая короткая, жестокая жизнь. Я все бы сделал, чтобы ее спасти. Но я сам был только ребенком. Не был достаточно силен… – Он стонет. – Я не мог поднять ее тело, она была мокрая, скользкая. Я не сумел ее поднять. Не сумел вынести.
Он содрогается в рыданиях, склоняясь над ее телом, и его всхлипы как будто выражают чувства, разрывающие ее изнутри.
Она хочет жить! Она вращает рукой и понимает, что игла смещается… если бы только она могла…
Он поднимает голову, и она понимает, что он смотрит на нее, поэтому опять закатывает глаза, как делали пациенты в госпитале. Он вытирает лицо рукавом и выпрямляется.
– Но сегодня я буду с тобой, буду направлять твой дух. Сегодня твоя смена, твое дежурство – прежде чем ты покинешь этот мир навсегда. Прежде чем я отправлю тебя присмотреть за Элизой.
Изабель приказывает себе сосредоточиться на выживании, не слушать его слов. Она думает о механических часиках бабушки, отсчитывающих секунды. Ничто не длится вечно, часто говорила она, – ни страдания, ни радость. Все проходит.
– Осталось недолго. Все закончится, и ты будешь свободна. – Он почти выпевает последнее слово. – Я бы хотел пойти с тобой, но должен остаться здесь. Я стану свидетелем его страданий, как он был свидетелем наших. Я должен задержаться, убедиться, что он страдает. А потом я смогу быть с Элизой.
Он склоняется к ней с серебряным ожерельем в руках. Держит подвеску у нее перед глазами, показывая.
