Состояние судов я знал превосходно, так как три года служил помощником адмирала Рожественского. Но я считаю, что исполнил в точности и блестящим образом ту задачу, которую поставило передо мной министерство. Когда я вышел отсюда со своим отрядом, мне было предписано идти на соединение с эскадрой Рожественского. В скором времени я привел эскадру в отличном состоянии и сдал ее».
С исторической точки зрения интересен тот факт, что 3-ю эскадру намеревались экипировать аэростатами наблюдения. Похоже, это было следствием раздутой газетчиками кампании, считавшими воздушные шары новым победоносным оружием, способным ошеломить «желтых мартышек» и повернуть ход войны в другую сторону.
Миллионер Строганов заплатил за немецкое судно, приобретенное как будущее депо для воздушных шаров. Небогатов, может быть, и не блиставший в военном отношении, но имевший большую долю здравого смысла, впоследствии рассказал, как он поступил с этим судном: «Пошло это судно с нами из Либавы помимо моего желания. «Русь» — был пароход, купленный у германского коммерческого флота и оборудованный под воздухоплавательный парк. Когда я узнал, что он идет, я ознакомился с этим пароходом и увидел, что его котлы никуда не годятся. На один котел пришлось поставить 250 заплат.
Затем я желал ознакомиться, что это за воздухоплавательный парк. Мне сказали, что есть два способа добывания газа: химический и электролитический. Прежде чем взять «Русь» с собой, я попросил продемонстрировать мне шар в действии. Я отдал это распоряжение часов в 5 вечера, а в 8 часов ко мне с этого парохода явился заведующий воздухоплавательным снаряжением, полковник, и говорит:
— Мы не можем.
— Почему же?
— У нас неисправно...
— Как же вы на войну собираетесь?
— Да вот машина сломалась, электролитическим способом наполнить шар нельзя, потому что у нас динамомашина не соответствует паровому двигателю.
— Ведь есть еще химический способ, — говорю я.
— Химическим способом очень опасно, у нас три дня назад двоим лицо опалило. Унос большие запасы газа, так что мы боялись весь корабль сжечь.
«Зачем я такое судно потащу с собою», — подумал я. Доложил об этом соответствующему начальству и просил избавить меня от этого судна, которое было и не пароходом и не парком. Начальство, однако, убедило меня:
— Необходимо взять. Что же общественное мнение скажет? Берите уж.
— Ну ладно возьму. Попадет ко мне в руки —распоряжусь как следует.
Я вышел из Либавы, дошел до Скагена. Оказывается, холодильники на «Руси» были забиты деревянными пробками. Я составил комиссию и немедленно отправил судно в Либаву, где оно стоит и теперь».
