Макнаб вскочил на ноги, протягивая ей ордер.
– Все честь честью, по закону и по правилам, лейтенант.
Ева отбросила листок в сторону и тяжелым взглядом уперлась в Макнаба. Напряжение, которое сковывало все ее тело, стало понемногу отпускать. Ода была абсолютно уверена, что за получением эти данных стоял Рорк, но предъявленное ей разрешение могло бы пройти экспертизу самого федерального казначейства.
– Хорошо, парень. Ты можешь расслабиться на какое-то время. Свяжись по телефону с Фини и подключи его к громкой связи, чтобы мы все смогли участвовать в разговоре, А теперь посмотрим, что ты накопал.
Перед ними лежали материалы двадцатичетырехлетней давности, но они имели весьма серьезный характер и наводили на не менее серьезные размышления, давая повод для весьма важных предположений.
– Итак, наш лощеный Кеннет потратил немало времени и денег на некоего Ричарда Драко?
– Действительно, много времени, – вставила Пибоди. – Он выбил ему два зуба, расквасил нос, рассек до крови бровь и попытался разнести всю квартиру, прежде чем полицейские выломали дверь, ворвались в помещение и вытащили его на улицу.
– В протоколе говорится, что в результате полученных увечий Драко не мог работать в течение трех недель, переживая эмоциональный стресс и испытывая физические страдания. А вот это мне лично нравится больше всего: он, оказывается, «понес значительные материальные потери». Уголовное и гражданское дела были возбуждены против некоего Стайлса, который тогда носил свою первую фамилию, данную ему при рождении – Стиппл. Как выяснилось, он поменял ее сразу после окончания суда.
Ева стала прокручивать в голове все полученные сведения. Стайлс замял это дело, заплатив Драко. И, очевидно, за молчание потерпевшего было заплачено гораздо больше пяти миллионов долларов, указанных в решении суда, раз газетам не удалось пронюхать об этом.
«Драко мог вытащить этот материал из прошлого в любой момент, – размышляла Ева. – Он продолжал держать его как топор над головой Стайлса, а для имиджа последнего это могло сыграть роковую роль. – Она покачала головой. – Как-то я не заметила, чтобы Стайлс слишком беспокоился о том, что такой скандал может выплыть наружу. Он ведь теперь знаменитость и может все перевернуть в свою пользу: „Ах, эти шалости бурной молодости“. Или что-то в этом роде. Так что, может быть, он и не боялся Драко. А значит, все не так просто».
Она включила переговорное устройство.
– Макнаб, продолжай поиски материалов в компьютере. Если ты найдешь еще что-нибудь интересное – сразу связывайся со мной или Фини. Я буду в Управлении полиции. Фини? Приготовь для нас любую свободную комнату для допросов.
– Ты собираешься его вызвать в полицию? – спросил Фини.
– Да. Посмотрим, как он будет выступать на моей площадке. Пибоди, свяжись с Кеннетом Стайлсом, скажи, чтобы он прибыл на допрос в смокинге. Я буду ждать тебя внизу.
Макнаб смотрел, как Пибоди набирает номер на телефонном аппарате.
– Эй, погоди минуту!
Немного поколебавшись, она бросила через плечо:
– Ян, я сейчас очень занята.
– Да-да…
Он схватил руку Пибоди и начал перебирать ее пальцы, но она раздраженно вырвала руку и дала ему легкую затрещину.
– Прекрати сейчас же! Разве ты не видишь? Я работаю!
– В этой чертовой форме ты можешь думать только о работе. Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером прошвырнуться куда-нибудь?
– Полагаю, я могла бы зайти к тебе после работы, – сказала Пибоди, и Макнаб с грустью убедился, что общение с ним у нее ассоциируется исключительно с сексуальными играми.
Он уже почти согласился с этим предложением – чего еще ждать от холодной полицейской дамы, к тому же застегнутой на все пуговицы в прямом и переносном смысле слова. Однако Рорк не говорил, что они не могут заняться сексом после выхода в свет.
– Да нет, я имел в виду, что мы могли бы сходить куда-нибудь.
– Сейчас слишком холодно, чтобы заниматься сексом на улице.
Макнаб открыл было рот, но тут же закрыл его, представив себе голую Пибоди в сумерках на лужайке Центрального парка. Если их не освистают, не поколотят и не убьют, это будет прекрасно.
– Ты о чем-нибудь, кроме секса, думаешь вообще? Не то чтобы я был против него, но мы могли бы сначала пойти в какой-нибудь клуб послушать музыку. Я заеду за тобой в восемь часов.
– Заедешь за мной? Ты заедешь за МНОЙ? – Она ошарашенно уставилась на него, будто у Яна выросло на лбу третье ухо.
– Тебе ведь хватит времени, чтобы привести себя в порядок после работы?
– Пибоди! Шевели задницей!
– Тебе лучше идти, – Макнаб улыбнулся, услышав рокот раздраженного голоса Евы, – Я позвоню тебе позже.
И, возбужденный собственным воображением, он впился долгим нежным поцелуем в ее губы. Пибоди с чмокающим звуком оторвалась от него и бросилась вниз по лестнице.
