— Не стоит вам следить за этим мужчиной. Даже если он ваш отец.
— Почему?
— Потому что он, когда здоровался со мной, очень внимательно смотрел в вашу сторону. Видел он вас или нет, не знаю. Но он смотрел сюда. Ну и, сами понимаете, он сбежал. Сбежал от вашей матери, сбежит и от вас.
И она ушла.
А Оля все же сбегала к среднему подъезду и убедилась, что женщина ей не соврала. Вторая, точно такая же хлипкая деревянная дверь выходила на параллельную улицу. Тихую, безлюдную.
Дядька с компьютером заметил слежку и сбежал. Значит, что? Значит, не зря он показался ей подозрительным. Либо он вор, укравший компьютер из чьей-нибудь квартиры. Либо…
Второго варианта у нее не было. До тех самых пор, пока она не вошла в квартиру к Инге и не рассказала ей обо всем. Та, в свою очередь, поделилась своими печалями.
— Я такая наивная дура! — восклицала она через слово. — Возможно, этот человек и есть убийца, а я ему все отдала. Добровольно! Майор Вишняков чуть меня не побил.
— Вишняков? — Оля замерла с кофейной чашкой, у нее заныло в висках. — Вишняков был тут?
— Конечно. Мы с моей соседкой вызвали его и все рассказали. Сочли, что это может иметь какое-то отношение к смерти Ильи. Он так гневался.
По мимолетной улыбке, озарившей симпатичное лицо Инги, Оля поняла, что гнев этот Вишнякову она простила. Может, даже уже и примерила майора на себя в качестве кандидата, способного скрасить ее одиночество.
— И чем закончился гнев майора Вишнякова? Он сменил его на милость? — спросила она, пряча взгляд.
— Не знаю. Он вообще… Усталый какой-то.
— Есть такое, — не могла не согласиться Оля. — Дело резонансное. Давят отовсюду. Родственники, начальство, пресса.
— Да, наверное. — Инга смущенно умолкла, но вдруг встрепенулась: — Но моя соседка, возможно, смогла быть ему полезной.
— Да? Каким образом?
— Понимаете, Оля, она вспомнила этого человека.
— Вспомнила?!
— Да. По приметам. — Инга подробно рассказала о зубах незнакомца. — И она вспомнила, что как-то летом такой человек рвался в гости к Илюше. Был пьян, громко кричал. Даже скандалил. Потом сел в машину и уехал.
— Пьяным? — почти не удивилась Оля.
Она сама могла иной раз согрешить подобным образом.
— Да.
— Номер машины?
Она скрестила незаметно от Инги два пальца на удачу. И тут же подумала, что, может, и Вишняков сделал так же.
— Сто одиннадцать. — выговорила Инга почти по слогам. — Она еще назвала этот номер…
— Три кола, — эхом отозвалась Оля.
— Да. Вы знаете?
— Что именно?
— О таком странном прозвании и…
— Я видела раньше машину с таким номером. Но это было давно. В другой жизни.
Она поставила кофейную чашку на стол, потерла ноющие виски. Далекая, прошлая жизнь, часть из которой ей не терпелось забыть, пронеслась сумасшедшей раскадровкой перед глазами. И вдруг сделалось больно. От некоторых воспоминаний.
— Блатной номер, — произнесла Оля.
— Цвет белый. — произнесла Инга, встала и принялась убирать со стола.
Она устала от бесконечных визитов. Ей не терпелось остаться одной. Развалиться на диване в гостиной, запустить поставленный на паузу сериал и забыть обо всем. Об Илье, о его темных делишках, о его сомнительных друзьях.
— Что? — произнесла за спиной гостья странным задушенным голосом.
— Цвет у машины с таким номером был белый, говорит моя соседка. Какая-то старая рухлядь, с ее слов. Белого цвета с номером сто одиннадцать.
— О господи! — Оля на минуту прикрыла глаза, тяжело задышала, потом повторила трижды: — Этого не может быть… Этого не может быть… Этого не может быть…
— Чего не может быть?
Спросила, хотя было плевать. Она хотела, чтобы девушка ушла. Спросила просто так. Даже ответа не ждала. Да она и не ответила. Поднялась и пошла в прихожую, слегка покачиваясь. Словно пьяная. Когда за ней захлопнулась дверь, Инга улыбалась.
Оля не помнила, как спустилась на первый этаж. То ли пешком шла, то ли в лифте ехала. Очнулась, когда возле коленей замерла радиаторная решетка какого-то автомобиля.
— Ты что, чокнутая?! — заорал на нее перепуганный водитель. — По сторонам смотри!
— Извините, — пробормотала она, неуверенная, что ее слышат.
Села за руль своей машины и тут же принялась рыться в сумочке в поисках телефона.
— Люси, ответь мне! Ответь немедленно! — ныла она, набирая ее номер. — Ответь!
И Люсенька, славная, милая, добрая, словно угадала, что Оля нуждается в ней. Ответила почти сразу.
— Люси, я знаю, кто это! — выпалила она задыхающимся голосом. — Я почти уверена, что это он!
— Оля, ты о чем?
— Люси, не включай тупку! — прикрикнула Оля на подругу. — Я об убийстве Киры. Я ни о чем больше думать не могу в последний месяц. А ты нет? А у тебя по-другому? Или уголовник Власов совершенно лишил тебя ума и воли?!
— Зачем ты так? — обиделась Люси. — Кирилл хороший. И отсидел ни за что.
— Вот если он такой хороший и если отсидел ни за что, то как никто должен быть заинтересован в поимке настоящего убийцы, — заорала на подругу Оля. — Не сидеть под твоей юбкой, а делать хоть что-нибудь!
