– Равны тем, что наш император сократит налоги.
Степан улыбнулся и включил фен. Шум прервал разговор. Богдан закрыл глаза. А как бы было, если б атмосфера не была заражена? Как все это случилось? Почему никто не знает, в чем секрет? Почему люди должны зависеть от дождя, проходящего так редко? Страны погибают, человечество болеет, и это никак не остановить. Рано или поздно все закончится. Богдан не мог назвать это жизнью.
– Все, принимайте работу.
– Спасибо, сколько с меня?
– Двести рублей.
Богдан достал кошелек и непроизвольно вздохнул. Надо бы попросить Михаила Петровича выдать зарплату на неделю раньше, хотя вряд ли он даст. «Ненавижу Петровича, грязный старикашка», – Богдан отдал Степану деньги, надел пальто и натянул свою вязанную черную шапку.
– Знаете, Степан, если б дворяне поделились своими запасами воды, то половину населения мы бы точно могли вылечить.
– А что бы Вы сделали, если б к Вам попала вода?
– Так я ведь уже говорил: вылечу близких и начну зарабатывать.
– То есть не стали бы помогать незнакомым людям?
Богдан нахмурился:
– Да, наверное, Вы правы.
– До свидания Богдан.
– До свидания.
На улице было довольно прохладно, но зима находилась еще далеко. Октябрь – месяц неприятный. Сколько еще осталось до начала снегопадов? Насколько можно было судить, совсем немного, душа степенно светлела, осознавая, что через каких-то два месяца наступит Новый Год, а следом и Рождество. Почему люди все еще встречают эти дни? Бог оставил их уже давно, человечество могло вполне не дождаться Второго Пришествия Иисуса, обретя забвение намного раньше. Непонятно чему ухмыльнувшись, Богдан быстрым шагом направился к своему черному «Жигули», припаркованному рядом с парикмахерской. Его поход к Степану был спонтанным незапланированным шагом. Решение было принято, когда в зеркале заднего вида отразился лохматый чудак, больше похожий на бездомного, чем на бармена, непонятно почему еще до омерзения не опостылевший другим людям. Богдану пришлось проезжать лишние кварталы и сидеть двадцать минут в не очень удобном кресле, однако нельзя сказать, что разговор со Степаном прошел даром. Богдан был занят мыслями о своей вере, пока открывал дверь автомобиля и усаживался на сиденье. С надеждой о быстром включении печи, он воткнул ключ зажигания и повернул его.
Раздалось тарахтение, похожее на кашель дряхлого старика, пытающегося читать нравоучения. Богдан довольно продолжительное время поворачивал ключ снова и снова, возвращая его в начальное положение, давая машине передышку, и снова надавливая, пытаясь оживить. Раздавались новые приступы кашля, но рокот двигателя все еще не раздавался.
– Да ладно, давай, старичок, не могу я сегодня так закончить день. Давай, милый, оживай.
Либо автомобиль был бездушен, либо глух, но на мольбы ответил издевательскими звуками, не решаясь перейти в рабочее положение. Богдан ударил по рулю и откинулся на спинку сидения.
– Не радует меня твое здоровье, старичок, но денег на ремонт у меня нет.
Повернув ключ еще раз, Богдан услышал долгожданный рокот, однако «Жигули», поработав пару секунд, решил отдохнуть и торжественно заглох. Выругавшись, Богдан пнул по педали тормоза, все еще не желая покинуть своего места и открыть капот. Сегодня он слишком устал, слишком вымотан. «К черту все, пробую ровно пять раз и вылезаю», – Богдан мужественно принял поражение в первых трех попытках и, скуля, с надеждой взглянул на приборную панель, будто она бы подсказала причину неполадки. Наконец, «Жигули» соизволил выкашлять густой ком и уже стабильно завестись, обрадовав своего владельца. Выехав на дорогу, Богдан включил радио и начал слушать успокаивающий джаз, ему нужно было расслабиться, а лучше джаза в данный момент ничего не было.
Пустые улицы давили, изредка на тротуаре появлялись одинокие фигуры, спешившие по домам в поздний час. Сегодня Богдан работал сверхурочно, но «спасибо» ему никто не сказал, а чаевые были настолько скудными, что он сразу же пожалел о своем решении. Ему было стыдно в свои тридцать пять лет работать в баре, но ничего лучше он не мог придумать. Когда он был женат на Веронике, то работал на фабрике, получая неплохие деньги. Развод заставил его тушить пламя в сердце спиртным, однако оно еще сильнее разжигало огонь, в довесок ко всему уничтожая все вокруг. С фабрики его уволили за прогулы, а пойти в другое место в тот момент Богдану не хотелось. Около двух месяцев он жил на оставшиеся после развода деньги. Практически все ушло на спиртное, он даже перестал покупать лекарства, так что положение усугубилось. У него воспалились глаза, стала пересыхать слизистая оболочка, начал мучить желудок и стали появляться язвы на кожном покрове. Пришел бы конец Богдану Светлову, если бы в минуту просветления он не позвонил в больницу и не сообщил свой адрес. Месяц усиленного лечения и огромный счет прояснили ум, он стал хвататься за последнюю соломинку – Ярослава Круглова. Если бы не он, Богдан остался бы без средств к существованию.
