– Они выживают, как могут, – отрезал Богдан, – в наше время ни закона, ни норм морали уже не существует.
– Это ужасно, похоже на сделку с дьяволом.
– Пусть будет так.
Ярослав поцокал языком. Богдан вздрогнул от неприятного ощущения, будто по позвоночнику провели ледяным пальцем.
– Все равно только это и остается. Выкручусь как-нибудь, тебе долг отдам, куплю свою жизнь и буду работать на выплаты.
– Слушай, не торопись возвращать мне деньги, – Ярослав виновато опустил глаза, – я сказал это сгоряча, вернешь, как сможешь, так или иначе, жизнь важнее, а жизнь друга тем более.
Богдан с благодарностью посмотрел на друга и на секунду их взгляды встретились. Почему-то бармену показалось очень страшным пламя, блеснувшее в глазах Ярослава, и Богдану захотелось отшатнуться, однако наваждение ушло достаточно быстро.
Ярослав улыбнулся и заговорил:
– Знаешь, в жизни бывают ситуации, когда можно предать всех: знакомых, друзей, семью, даже самого себя – и долгом каждого человека является не довести до такого. Но человек не всесилен, и когда такой случай наступает, будь готов расстаться с теми, кто мешает тебе выбраться на поверхность. Богдан, это «когда-нибудь» наступило в твоей жизни три года назад, когда все полетело в пух и прах. Не доведи до крайности в этот раз.
Богдан уже все для себя решил, и лишь кивнул. Улыбка не хотела появляться на лице, и он просто встал и начал надевать пальто, застегивая пуговицы одну за другой.
– Подожди, я не отдал тебе то, за чем ты приехал в такую даль, – Ярослав снова прошел к шкафчику и вытащил оттуда коричневый пакет, который обычно выдают в супермаркетах. – Принимай все двойными дозами, не забудь, позже посмотрим на тебя.
Богдан рассеяно открыл кошелек и положил последние деньги на стол:
– Прошу тебя, занеси их в кассу за меня, ты все равно туда пойдешь, – попросил он.
– Конечно, оставляй. Вот, тихо, не разбей. Я тебе позвоню на днях, спрошу, как у тебя дела. Пожалуйста, бери трубку, я волнуюсь.
Когда Богдан уже собирался выходить, Ярослав его снова окликнул:
– Ты не общался с Вероникой?
Богдан резко повернулся и нахмурился, его изможденное лицо показало признаки жизни:
– Нет, а с чего такой вопрос?
Ярослав пожал плечами:
– Просто хотел сказать, что она самый близкий тебе человек, не стоит ли поговорить с ней о твоей ситуации?
– Она меня ни видеть, ни слышать не хочет, как ты себе представляешь нашу встречу? Крики «О, боже, ты пришел»? Объятия? Поцелуи?
– Не надо утрировать, я говорю про простой разговор.
– Нет, она меня, блядь, кинула, я не хочу с ней видеться.
Хлопнула дверь, Ярослав остался один, размышляя о столь резкой перемене настроения друга. Он погладил свои бакенбарды и посмотрел в окно. Живописный вид на стену соседнего дома мешал проследить за бегом Богдана, спешащего сесть в автомобиль. Ярослав не видел, как Богдан завел машину с третьего раза и резко дал по газам, чуть не задев фонарный столб, умчав по своим делам.
– Это не она тебя кинула, а ты ее, – сказал Ярослав и пошел к коллегам пить чай, минуя снова накатившую в коридор очередь, возмущенно провожавшую его глазами.
Спустя десять минут, Богдан вышел из «Жигули» возле небольшого здания, если не сказать будки, с вывеской «Быстрорубль». Чуть ниже надпись гласила: «Мы поможем вам с деньгами, будьте только вместе с нами». Для полноты эффекта, рядом с надписью было прикреплено изображение счастливого человека с полным лицом, которое можно было найти только у миллиардеров и дворянского населения страны, что было одно и то же. Богдан все еще негодовал от предложения поговорить со своей бывшей женой, считая это оскорблением собственного достоинства. «Она бросила меня совершенно на пустом месте, не помогала мне, когда было плохо, наплевательски относилась к моим чувствам, а я должен ей звонить и пытаться найти общую тему для разговора. Каким я был бы ничтожеством, если б послушался Ярослава, эту больничную крысу, он никогда не поймет меня, это нужно пережить» – Богдан скрежетнул зубами. Он прекрасно понимал свою ошибочность суждений, но не хотел это признавать. По-настоящему плохие дни настали только после развода, а тогда Вероника фактически уже была чужим человеком для Богдана и не была обязана бегать за ним, помогая исправлять его ошибки. Богдан прекрасно помнил, как холоден с ней был во время ее прихода в больницу, куда он попал по собственной глупости. Он не простит ее, но, скорее, он не простит себя.
Несмотря на невзрачный вид снаружи, «Быстрорубль» был достаточно приятен изнутри. Белоснежные стены, белый стол, белый компьютер, белая касса, даже одежда милой девушки с худыми руками и тоскливыми глазами была цвета великой пустоты. Богдан почувствовал себя умиротворенно, поздоровавшись с охранником, одетым в костюм из «Пеплоса» все того же великолепного цвета, и опустился на стул перед девушкой, еще раз проведя глазами по всему помещению.
– Здравствуйте. Чем я могу Вам помочь?
