– И шустрый, – все еще недоверчиво проговорил Флейтист. – Я же ему даже адрес сказать не успел. Что он вообще за чудо такое?
– Не поверишь, – хихикнул Капитан. – Фея. Помнишь, в лесу дуб здоровущий рос, старый-престарый? Так вот, он там раньше жил. Прямо в кроне, как пташка. А потом в дуб молния шарахнула. С тех пор у бедняги с нервами не все ладно. Ну что, пока он там ведьму твою убалтывает, не хочешь осьминога отведать?..
* * *
Ожидание длилось долго. Над морем гроздьями висели крупные звезды, волны разбивались о призрачный нос «Бесноватого». Флейтист и команда всю ночь резались в подкидного дурака, хотя играть было неудобно: ветер сдувал карты. Капитан все время выигрывал и каждый раз жутко огорчался: он верил в приметы.
Восточный край неба начал светлеть – будто густую темно-синюю гуашь по чуть-чуть разводили водой. Зевающий Капитан перестал плотоядно коситься на осьминога. Флейтист сидел, скрестив по-портновски ноги, и вслух сожалел об отсутствии рома. Боцман окончательно сдвинул повязку на лоб, матросы поснимали шляпы, обнажив рога. Всем хотелось спать.
И вдруг в эту идиллию ворвался дребезжащий звонок лопаты.
С той стороны подвоха никто не ждал, так что на осознание происходящего понадобилось время. Лежащая лопата меж тем яростно вибрировала, издавая нервный жестяной рык наподобие старого будильника. Капитан опомнился первым и поставил лопату торчмя.
– Алё? – спросил он опасливо.
Сквозь шум и треск статики до них донеслось двухголосое хихиканье, подозрительная возня и звук шлепка. Потом послышалось дикторское покашливание, и женский голос произнес со злодейской интонацией:
– Привет, неудачники. Это я, коварная ведьма. Ваш Тринадцатый у меня в плену, и фиг вы его назад получите.
Не успели присутствующие опешить, как два голоса на том конце лопаты разразились хохотом. Это был такой нездоровый, повизгивающий, свежевлюбленный хохот, что всем все стало ясно.
– Тринадцатый! – трагически возопил капитан.
– Здорово, кэп, – отозвался тот безмятежно. – У меня для вас новость. Надеюсь, плохая. Я не вернусь.
Тут хором взвыла вся команда, а Флейтист вырвал лопату из рук Капитана и заорал в нее:
– Ты совсем охренел, чмо ушастое? Ты же не можешь уйти, если не найдешь замену!
На этот раз ведьма заржала одна, зато так, что лопата начала фонить.
– Ну, я боюсь, что нашел, – покаянным тоном сказал Тринадцатый. – Ты только кэпу не слишком потакай, а то он и тебя заэксплуатирует.
– Ну офигеть теперь, – ошеломленно сказал Флейтист. Капитан выдрал у него лопату обратно.
– Тринадцатый! Это когда же я тебя эксплуатировал?
В трубке, то есть в лопате, завозились, зашептались. Инициативу перехватила Амброзия:
– Извините, сударь, теперь это будет моя прерогативка… Я его стану эксплуатировать, угнетать, притеснять и всячески тиранить.
– Она меня мышью пугает, – вклинился Тринадцатый.
– Пугаю, – с готовностью подтвердила она. – Так вот, что я хотела сообщить. Корабль мы вам вытащим. Валите прямиком через море. Там есть одно место, где кое-кто может узнать кое о ком.
– Это ты мне, что ли? – нерешительно спросил Флейтист.
– Тебе! У меня корыто перестало глючить. Твою драконшу звать Серпентина, у них это самое популярное бабское имя. Диссер она пишет не про традиции, как ты, баран, сказал. У нее тема – что-то про драконьи механизмы защиты, не поняла толком, язык-то чужой. И по этому поводу она собирается в монастырь…
Капитан успел поймать споткнувшегося Флейтиста под мышки, иначе тот бы навернулся с утеса спиной назад.
– Как в монастырь? Зачем? Какого хрена?
– Не ори, лопата фонит, – невозмутимо сказала ведьма. – Там библиотека, в этом монастыре. И в ней какие-то шибко важные материалы. Древние-предревние, чуть ли не папирусы. Я в корыте видела, как она по телефону договаривалась, и пишет такая на бумажке: «Монастырь Трех Анастасий». Где это заведение – понятия не имею, знаю только – за морем. Бело-красный фасад, перед ним еще пальмы растут.
– Ничего, я найду…
– Закругляйтесь, – снова встрял Тринадцатый. – Думаете, легко поддерживать связь с лопатой?
– А какого вы вообще на нее звоните? У меня ж телефон есть.
– Да мы номера не знаем. Кстати, рекомендую на нее денег положить. За границей зверский роуминг .
– Как?
– О силы небесные, как? Руками! Берешь монету и кладешь на лопату. И повторяешь пару раз для верности.
– Чувак, – сказал Флейтист с нервным смешком, – Я, конечно, и сам не пальцем сделан, но у тебя вообще башка в соседней комнате. Совет вам да любовь, дети мои…
– И тебя туда же. Ну ладно, я не прощаюсь. Минут через десять будет полный аврал.
– Что?..
На том конце повесили трубку. Если только это была трубка.
– Эй, а флейта? – опомнившись, заорал вдогонку Флейтист. И тут же с воплем обернулся, схватившись за задницу.
– Ты чего? – удивился Капитан.
– Ущипнула какая-то стерва, – прошипел Флейтист, потирая левую ягодицу. – Надеюсь, все-таки Амброзия, хотя уж и не знаю, что хуже. Повезло вашему самородку с дамой сердца. Темперамента у нее хоть отбавляй, даже, на мой вкус, как-то чересчур…
