А ближе к вечеру ему все-таки позвонила редакторша и слабым голосом сообщила, что свидание отменяется. Она, мол, заболела, лежит с высокой температурой и очень страдает. Флейтист проигнорировал тонко завуалированную просьбу приехать и поухаживать за больной, пообещал обязательно позвонить завтра и отключил телефон. Все равно номер с объявлением еще не вышел из печати.
А совсем уж вечером, на закате (в этих широтах темнеет поздно) парень решил прогуляться по городу и страшно удивился, выйдя на набережную. Он и не подозревал, что тут тоже есть море. Набережная щетинилась удочками, к которым прилагались рыбаки, сидевшие в медитативных позах на складных стульчиках. Флейтист подошел поближе, полюбовался на черных бычков, кишмя кишевших в зеленоватой воде, потом уселся прямо на прогретый солнцем асфальт и завел беседу с рыбаками. Сам он если и ловил когда-нибудь рыбу, то только на флейту, но разговор поддерживал умело и даже почти поверил истории об осьминоге, которого один из рыбаков выловил прошлым летом вот на этом самом месте. Зато другой рыбак, оказавшийся тетенькой лет шестидесяти (она выходила на рыбалку вместе с полосатой кошкой, которая сидела тут же с выжидающим видом), рассказал, вернее, рассказала, что нынче всех ее червей сожрали белые мыши, и ловить пришлось на хлебный мякиш. К тому же, добавила рыбачка, проклятая мышь тяпнула ее за ногу, и ей, рыбачке, целый день как-то неможется. Почуяв неладное, Флейтист спросил, как именно. Да вот голова что-то кружится, пожаловалась тетенька. Все кости ноют, будто с утра огород копала без передышки. И пить все время хочется. И вот тут че-то болит и как будто мешается (она похлопала себя в районе подмышки). И вообще у нее, похоже, температура. Надо еще пару бычков кошке поймать и домой идти, чаю горячего выпить с аспирином. Простыла, наверное, от морского ветра…
– Вам в больницу надо, тетенька, – сказал ей Флейтист. – Мыши, они, знаете, заразу разносят.
– Да завтра с утра схожу, – махнула рукой рыбачка и тут же скривилась .– Ох ты ж, ссабака, больно-то как… Пойду я домой, посплю, может, само пройдет…
Флейтисту вспомнились зловонные ямы, полные разлагающихся трупов. Целые улицы заколоченных домов. Клювастые маски врачей. Скрипучая повозка, подпрыгивающая на булыжниках, и хриплый крик: «Выносите трупы!». И как он сам сидел на этой повозке, болтая ногами и наигрывая на флейте, а позади среди груды мертвецов копошились полуживые тела в последней отчаянной попытке танцевать.
– Неа, не пройдет, – помотал он головой. – Вам бы лучше скорую вызвать, а то зараза по всему городу разойдется.
И заглянул проникновенно в покрасневшие глаза рыбачки.
– И правда, – пробормотала та. – Что-то мне с каждой минутой хужеет.
Тут она отвернулась, согнулась пополам, и ее вырвало прямо в море.
Флейтист успел вскочить и поймать ее за плечи, не то рыбачка бы неминуемо свалилась в воду. Другие рыбаки повставали с мест, кто-то уже вопил, что человеку плохо.
– Вызывайте. Скорую, – четко повторил Флейтист, глядя в глаза наименее растерявшемуся рыбаку, а затем, убедившись, что тот послушно набирает номер на мобильнике, скользнул сквозь образовавшуюся толпу и незаметно покинул набережную.
– Но какая же стерва до этого додумалась? – спросил себя парень, устроившись на скамейке в каком-то сквере и провожая глазами целых три машины скорой помощи, промчавшиеся мимо с надрывающим душу воем. – Хвала небесам, у меня иммунитет.
Иммунитет у него действительно имелся – эта же самая чума свалила его в возрасте пятнадцати лет, и, не встреться ему тогда пафосный тип в шлеме и с лютней, все могло бы закончиться куда печальнее. А впрочем, теперь человеческие болезни на него вообще на распространялись. Посидев еще и хорошенько поразмыслив, Флейтист пришел к выводу, что тут как пить дать замешана ведьма. И он даже знал, кто это. Ну, не знал, а так, догадывался. И догадался бы и раньше, да напрочь забыл о той пухляшке, которая проклятием остановила трактор. И у которой белая мышь сидела за пазухой. Вот только оставалось узнать, чем это горожане ей так насолили.
Немного поколебавшись – идти или не идти, – Флейтист уступил природному любопытству и решил все-таки пойти. Вернее, поехать – путь был неблизкий. Но сначала следовало завернуть в супермаркет – негоже к даме являться с пустыми руками. Ну и в подпитии все люди становятся разговорчивей.
В супермаркете он первым делом схватился за пиво, но потом решил, что коньяк будет вернее. Потом прихватил еще кое-что на кассе. Несмотря на мышь, декольте у ведьмы было впечатляющее.
Денег у него, естественно, не было, а у кассирши, как назло, оказалось все в порядке с личной жизнью. Ни друзей детства, ни бывших возлюбленных, ни даже любимого киноактера, за которого можно было схилять. Поэтому Флейтист просто взглянул ей в глаза и попросил напрямую. Когда он так делал, никто не мог ему отказать. Но он не любил этот метод – слишком сильно приходилось напрягаться, да и скучновато как-то. А за сегодня это был уже третий раз.
