– Зови меня Амброзией, – махнула рукой ведьма. – Ты мне ночью сказал, что мое имя тебя возбуждает.
– Ах да, точно. И ведь не врал же, черт побери… Слушай, а ты случайно в еду ничего не подмешала?
– Ничего, перестань таращиться. Перестань, я сказала! – она прикрыла глаза ладошкой. Глянула сквозь пальцы. Увидела, что он все еще не отвел взгляда – и резко, одним движением сдернула лиф.
Лучистый взор Флейтиста немедленно съехал туда, а ведьма вздохнула с облегчением.
– Так-то лучше. Давай лопай, я тебе потом кое-что покажу.
– Как, я еще не все видел?..
Окно с треском распахнулось, с подоконника рухнул горшок с фиалкой.
Парень счел за лучшее прикусить до поры язычок.
После завтрака Амброзия поманила гостя за собой во двор.
– Вот мое корыто, – показала она на скамейку под грушевым деревом. Там действительно стояло цинковое корыто, наполненное до половины черной водой. Флейтист хотел было спросить, не в нем ли она стирала штаны, но вовремя остановился. Ведьма села на скамейку слева от корыта и поводила обеими ладонями над водой. На поверхности вспучилось что-то вроде мыльной пены и разбежалось по краям. Флейтист подошел ближе и увидел, как из черноты в середине корыта начала проступать картинка.
…Море, а на море шторм. Темные волны мертвенно взблескивают под молниями. Сами молнии похожи на сухие искривленные ветви, только голубые, возникающие ниоткуда на фоне синевато-багровых туч.
А в самой клокочущей гуще плывет, вернее, барахтается парусник. Паруса оборваны, грот-мачты нет. Волны перехлестывают через судно, кренящееся то на один борт, то на другой. Матросы тенями мечутся по палубе, виснут на шкотах. И ярче любых молний – то на оставшейся мачте, то на бушприте, то на корме, – вспыхивает зеленовато-голубой огонек.
– Черт, заклинило, – сказала ведьма с досадой и стукнула кулаком по боку корыта. Изображение пошло рябью и пропало.
– И что это было?
– Сама хотела бы знать. Но это корыто в моем корыте уже третий день маячит. Глюк, наверное.
– А ты не врешь?
– С чего мне врать-то?
– Ну, чтоб дракона мне не показывать. Может, ты в меня влюбилась и хочешь, чтоб я с тобой остался…
На дереве с треском обломился сук и грохнулся рядом с Флейтистом, чудом его не прибив.
– Тоже мне, сокровище, – фыркнула Амброзия в безуспешной попытке замаскировать гнев под презрение. – Да ты же чучело помойное, дурак набитый, и в постели ты… – тут она нечаянно наткнулась на его взгляд – …бог, черт и секс-машина… Умница, красавец и вообще замечательный парень… А корыто действительно глючит! Сгинь с глаз моих долой, паскуда!..
– Куда я пойду в одной простыне?
– Тогда я тебе мешок на голову надену.
– Да не буду я больше!
– Врешь!..
– Не вру! Мне самому надоело. Ну, плюнь мне еще куда-нибудь, если не веришь…
– В рожу твою бесстыжую плюну, если не уймешься!..
– Ладно, давай мешок…
…Полчаса спустя они лежали на простыне под солнышком у края обрыва, а над ними победно трепыхались подсохшие штаны. Ветер усиливался.
– Дождь будет, – лениво проговорила Амброзия, накручивая на палец прядь волос Флейтиста. Мешок она на него надевать не стала, пожалела
– Погоду умеешь предсказывать?
– Нет, сама вчера наворожила, пока тебя ждала. Надо же было чем-то руки занять.
– А кстати, вот мы тут лежим, а в городе чума, – припомнил Флейтист , подсовывая руку ведьме под голову.
– Да нет там уже никакой чумы, – отмахнулась Амброзия, пристраиваясь поудобнее. – Я Буцифера с утра послала, он проверил. Мое колдовство непрочное, долго не держится.
– Кого послала?
– Буцифера. Это фамильяр мой, мышь белая. Все остальные – так, клоны. Я по городу ездила, белье собирала и потихоньку мусор всякий подкидывала – скрепки, монетки, бумажки… А к тебе в мешок сам Буцифер за колбасой лазил. Он-то мне про тебя и сообщил.
– Мешок?
– Не беси меня, юморист фигов!.. Я что хочу сказать – на самом деле чумной вибрион был такой же настоящий, как те мыши. Утро настало – и все растаяло…
– А зачем тогда вообще было огород городить?
– Ну просто так, попробовать – получится или нет.
– Да, весело с тобой горожанам. Ураганов не насылала еще? Попробуй, тоже интересный эффект получается.
– А то я бы без тебя не додумалась. Именно ураган и будет, и не далее как сегодня ночью. Так что не вздумай сбежать…
* * *
Погода и впрямь скоро испортилась, так что штанам пришлось досыхать дома. Заодно обнаружилась и верхняя часть туалета, аккуратно висящая на спинке стула.
– Я сказала – не вздумай сбежать, – напомнила ведьма, наблюдая за тем, как ее гость натягивает сыроватые джинсы на голое тело. Трусы пали смертью храбрых в пасти Буцифера, и их бренные останки упокоились в мусорном ведре.
– Обязательно сбегу, – пообещал Флейтист. – Обожаю бегать трусцой под ураганным ветром. Особенно по берегу моря в шторм.
Он уже устал от собственной искрометности и скатился в болото пошлой иронии. Ведьма тоже притомилась.
Дом трясся, как холодец, несчастная груша во дворе скрипуче взывала к небесам о милосердии. Но волны досюда не долетали – хозяйка постаралась обезопасить жилище от собственных козней. Так что в доме даже телевизор работал без перебоев.
