Флейтист высунул голову из горловины футболки, встрепанные волосы эффектно распались над пеньком на лбу.
– А еще, между прочим, тут кое-чего не хватает, – он хлопнул себя по заднице, вернее, по заднему карману.
– Ах да, – ведьма старательно изобразила раскаяние. – Я твою флейту в море уронила.
За истекшие сутки Флейтист окончательно перестал отличать ложь от правды, к тому же ему до чертиков надоело быть все время в напряжении. Поэтому он решил, что проще соглашаться, чем разбираться.
– Ай-ай-ай, как же так вышло, – он в свою очередь скроил фальшиво-траурную мину. – Теперь мне придется остаться у тебя навсегда.
Амброзия бросила притворяться и воззрилась на него с недоверием.
– Ты серьезно, что ли?
– Ну да. Я же без нее как без рук. И толку от меня такого ровно шиш. Так что я отныне буду лежать на твоем диване, а ты будешь меня кормить, поить и всячески ублажать. И шнурки гладить.
– Ты совсем офигел, что ли? А как же твоя дракониха?
– Я объявление в газету дал. Найдется – сама позвонит.
Амброзия помолчала.
– Выпить хочешь? – спросила она нерешительно.
– Это ты меня ублажать уже начинаешь? – прикинулся дурачком Флейтист. – Неа, не хочу. – Он подошел к кровати и рухнул на нее звездой. – Кстати, трахаться тоже не хочу. Дай-ка мне пульт от телевизора.
Пульт взмыл сам собой в воздух и врезался в стену, выронив батарейки.
– Ты мне тут балаган будешь устраивать, жопа с ушами? – рявкнула ведьма, уперев руки в бока.
– Буду. Смотри мне в глаза, женщина. Нарочно флейту свистнула, чтоб я от тебя не сбежал?
Кровать дрогнула и дала крен на один борт, вытряхнув Флейтиста на пол и прихлопнув матрацем.
– Пошел вон отсюда! – в бешенстве заревела Амброзия, и не успел парень оглянуться, как оказался за дверью. Буквально. То ли его ветром вынесло, то ли ведьма собственные руки приложила. Котомка, пробив стекло, снарядом вылетела в окошко и приземлилась в лужу. За ней последовало еще что-то темное, фаллической формы, и пребольно стукнуло парня по спине.
Оказалось – зонтик.
– Ишь ты, а ведь минуту назад собиралась вернуть флейту, – озадаченно сказал Флейтист. – Кто их поймет, этих баб.
Ветер во дворе был не совсем ураганный, но все-таки он был – и дождь тоже. Флейтист постучался было деликатненько в дверь, но никто ему, естественно, не открыл. Тогда он подобрал котомку, заглянул в нее, удовлетворенно хмыкнул и пошел к калитке.
А в доме ожесточенно шмыгала носом ведьма. Буцифер, угнездившись у нее на макушке, сосредоточенно копался в волосах. Амброзия сердито выпутала его из шевелюры и запихала за пазуху.
– Вернется, – угрюмо предрекла ведьма. – Куда он денется. За двором погода нелетная, уж я постаралась.
«Щас обратно позовет», – подумал Флейтист , берясь за ручку калитки.
– Ни за что не позову, – грозно сказала ведьма, скрещивая на груди руки с такой силой, что Буцифера выдавило из ложбинки.
За двором Флейтиста окатило дождем – так пенсионерки в марте окатывают из кастрюли орущих котов. Парень сделал наивную попытку открыть зонтик – но тот вывернулся наизнанку, а в следующее мгновение от него вообще остались голые спицы.
«Может, я и правда дурака свалял. Может, она на самом деле флейту в море упустила?»
Ведьма проследовала в кухню, достала из шкафа большой кувшин с приклеенной скотчем этикеткой – на этикетке красным фломастером было написано «Смесь Пандоры. Не открывать!» – и вытряхнула оттуда флейту.
– Ну и на фиг она мне сдалась? – спросила Амброзия у перебравшегося на плечо Буцифера. Тот встал на задние лапки и ткнулся мордочкой ей в ухо, щекочась подрагивающими усиками.
Ведьма злорадно ухмыльнулась и сделала флейте «крапивку».
– Ай, – сказал Флейтист, потирая предплечье.
Он успел отойти довольно далеко от калитки – насколько это было возможно в таких условиях, – но тут решил, что пора возвращаться.
И не угадал.
На месте ведьминого забора поскрипывали под ветром ежевичные кусты, намертво сплетшиеся ветками. Они были высотой в два человеческих роста и щетинились колючками длиной в палец. Между колючками трогательно проглядывали беленькие цветочки и зеленые листики. По всей этой композиции нещадно колошматил дождь, сбивая цветочки и листики в грязь.
Флейтист понял, что влип, – и согнулся пополам в приступе дикого хохота.
Сидя на полу в кухне, Амброзия ласково щекотала флейту кончиками пальцев…
* * *
Рассвет застал Флейтиста на пустынном пляже – вернее, на единственном сухом бугорке, торчащем из обширной глинистой лужи. В луже плавали палки, позеленевшие снизу поплавки из пенопласта, бутылки и разрозненные резиновые тапочки. Дохлая медуза, похожая на сгусток яичного белка, безвольно распласталась на огромной коряге, наполовину высовывающейся из воды.
