— У нас повреждено порядка двухсот домовладений. Планируем в ближайшее время приступить к восстановлению. Но сейчас ситуация сложная, потому что противник ежедневно наносит удары. Но мы обязательно до наступления холодов и дождей закроем контур и сделаем крыши, чтобы жители жили спокойно. И надеемся, что наши вооружённые силы отгонят противника и мы победим! — говорит глава.
Мы идём по селу. Несмотря на разгар дня, в селе очень безлюдно. Даже собак и прочую домашнюю живность особо не слышно. За деревьями прямо возле домов — сожжённая дотла машина. Потом ещё одна и ещё.
— Враг жжёт машины каждый день. Две недели назад враг дроном «Баба Яга» за одну ночь только спалил около двадцати машин. Слава богу, не пострадал никто. С теробороной мы успели эвакуировать людей, спрятать их по подъездам. Отгоняли машины от горевших, чтобы спасти технику. — Панков рассказывает, а сам посматривает и наверх, и на дрон-детектор, определяющий приближение FPV-дронов. — Враг целенаправленно уничтожает гражданский транспорт, гражданскую инфраструктуру. Бьёт по жилым домам. Бил прицельно и по администрации, по Дому культуры, медпункту. Пытается раскачать обстановку…
Подходим к многоквартирному дому. Он тоже сегодня был атакован с помощью вражеского дрона. Фасад многоквартирного дома в месте прилёта разворочен. Враг и здесь ударил в окно. И само окно зияет голой, вывороченной кирпичной кладкой. А вокруг лохмотьями висит утепление и облицовка. Совсем недавно этот дом был отремонтирован по программе капитального ремонта жилья. Сергей — работник благоустройства — аккуратно, в перчатках вытаскивает осколки из разбитых окон, чтобы потом закрыть контур.
— Много работы? — спрашиваю его под хруст стекла под кроссовками.
— А вы не видите? — невесело улыбается мужчина.
— Там ещё работы добавилось. — Панков тоже подходит поближе. — На Лесной в дом дрон влетел. Как здесь закончите, перейдите туда, закройте контур и помогите убраться.
А сразу за домом — ещё один остов седана. Даже цвета не понять, так как машина выгорела полностью. На капоте — характерные следы от сброса «морковки» (так называют гранату для гранатомёта). Приличное отверстие сантиметров десяти диаметром, и от него расходятся кругами дырки от мелких осколков.
Не раз был атакован и медпункт. Здание и металлическая дверь иссечены осколками. Окна после очередной атаки щерятся кривыми стеклянными осколками. Но медпункт работает. Старший фельдшер Яснозоринской амбулатории Александр Ащеулов спокойно и даже отстранённо рассказывает на фоне разбитого окна о подвиге местных медиков:
— Оказываем помощь жителям Яснозоринского сельского поселения. К сожалению, амбулатория наша пострадала от обстрелов. Посечены окна, входные двери. Но учреждение работает. Принимаем всех. Кому-то анализы сдать, кому-то льготные рецепты выписать, получить медикаменты. И раненым от атак вооружённых сил Украины оказываем первую помощь.
— Почему не уезжаете? — спрашиваю медика.
— Уехать — самый простой выход. Здесь остаются жители, которые нуждаются в помощи. Поэтому, пока мы нужны, мы будем здесь работать и оказывать помощь. К сожалению, от обстрелов пострадал наш врач общей практики. Сейчас он лечится, надеемся, что вернётся в наш коллектив.
По этой же причине постоянно рискует собой и владелец магазина Александр Булин. Из-за того что люди не уезжают, другие люди ежедневно рискуют собой, чтобы у оставшихся были еда, вода, медикаменты, удобства…
— Мне жалко тех людей, которые здесь остались. Здесь я не ради заработка. Продажи упали. Выручка снизилась. Езжу ради людей. Страшно. В Никольском перекрестился и поехал на свой страх и риск. Видишь, что машины горят, дроны летают. Жизнь одна. Но людей жалко.
Конечно, неприятная ситуация. Постоянные обстрелы. Причём обстрелы по мирным. Пострадал и мой магазин. Но я вожу людям необходимые продукты: молочная продукция, мясная, хлебобулочные изделия. Поставщики сейчас ездить сюда отказываются, потому приходится перегружаться в Белгороде и самому везти продукты. Сам и поставщик, и продавец, всё в одном лице.
Возле подъезда на скамеечке сидят двое мужчин и две женщины. Глава начинает уговаривать их уехать. Обещает помочь со всем — от выезда до выплат на квартиру, но люди лишь улыбаются, кивают и… отказываются.
Работница администрации Светлана Анатольевна находится на своём рабочем месте. Пока люди в селе остаются, должна быть на месте и администрация. У неё уже дважды пострадал от обстрелов дом, но женщина не уезжает.
— Много людей обращается по частичной компенсации. Ну, и работаем с собственниками домовладений, чтобы привели в порядок документы. Бо́льшая часть выехала, но многие ещё остались.
— А почему не выезжают? — спрашиваю я её.
— Боятся свои за дома. Считают, что если уйдут, с домом сразу что-то случится. А пока они здесь, вроде как и меньше обстрелов будет.
Панков идёт со мной по селу, всё так же вглядываясь в небо. И рассказывает о текущей обстановке:
