Когда Россия решила начать специальную военную операцию, чтобы прекратить безумные убийства мирных граждан на исконно русских территориях, положить конец жуткой войне, на наш регион навалилось немало. Постоянные обстрелы. Атаки в информационном поле. И прицельная работа по мирным со стороны нацистских формирований ВСУ. И в этом, наверное, главная суть нацизма — в терроре мирного населения. Так было на Донбассе. И так теперь в Белгородской области.
Но, конечно, тяжелее всего приходится нашим детям. Они принимают всё очень близко к сердцу. Им нужна наша поддержка. Зато наши дети как никто понимают, за что мы сражаемся и чего хотим. И наши дети, как когда-то их прабабушки и прадедушки, пережившие Великую Отечественную войну, сейчас принимают прививку от нацизма. Которой, надеюсь, хватит на многие десятилетия после нашей победы…
Подстанция скорой помощи в Шебекино обложена мешками с песком. Защищена от обстрелов максимально. Я хорошо помню июнь 2023 года. Тогда здание выглядело совсем по-другому — с провалами разбитых окон, с уничтоженным взрывом забором. А рядом стояла разрушенная прямыми попаданиями пятиэтажка.
Из-за постоянных обстрелов сотрудникам скорой помощи пришлось выехать, но никто из них не бросил работу. Устроились в Белгород, Корочу, другие места и продолжали спасать больных людей, выезжая на вызовы. А когда позволила оперативная обстановка, вернулись в Шебекино практически всем коллективом. Из десятков работников не вернулся лишь один, все остальные приехали назад. Даже те, у кого было разбито жильё из-за обстрелов нацформирований соседнего государства.
«Белгородские известия» поговорили с медиками и узнали, как и во имя чего они работают и выезжают даже на самые опасные участки, чтобы оказывать помощь раненым…
Невысокая, хрупкая на вид Олеся Сергеева в профессии уже два десятка лет, в скорую помощь шла осознанно, по велению сердца.
— Ещё в школе решила стать медиком. И мечта моя сбылась. Вначале я попала в женскую консультацию, сидела на приёме с акушером-гинекологом. Но быстро поняла, что это не моё. И в то же время не было опыта для скорой, хотя я очень сильно хотела попасть именно в скорую помощь! Внутривенные инъекции надо было подучиться делать и так далее. Думаю, как идти в скорую и не уметь делать внутривенные? А потом получилось так, что была практика в процедурном кабинете. Научилась всему там и решила пойти в скорую помощь. Меня взяли. И до сих пор помню это ощущение, как мы на «буханке» выезжаем. Как включаются проблесковые маячки, и мы мчим на вызов спасать больного…
Много было разных вызовов. Много было спасённых. Олеся Евгеньевна вспоминает, как пришлось везти в Белгород мужчину с инфарктом, и по дороге у него остановилось сердце. Как прямо во время движения они проводили реанимационные мероприятия и всё же сумели запустить сердце. До больницы довезли, там ему сделали операцию, и пациент остался жив. И таких случаев было очень много. А затем началась специальная военная операция…
— Конечно, сложно было ко всему этому привыкать, — вспоминает фельдшер. — Это не те ранения в быту, к которым мы привыкли. На это даже смотреть довольно тяжело. Был случай, когда мужчина на мину наступил. Пошёл в лес собирать грибы… Ниже колена одни лохмотья висели. К нам навстречу его вывез знакомый в багажнике «Нивы». Мы тут же наложили жгуты, стали обезболивающее колоть. Оно помогало плохо при такой обширной травме.
Ещё была раненая девочка. Лет четырнадцать ей было, наверное. Была одна дома, когда в дом прилетел украинский снаряд. Тоже оказали помощь — и в Белгород. Девочка, слава богу, выжила, в Москве потом лечение проходила. Тяжело, страшно, а помогать надо. Кто-то же должен! Надеваем бронежилеты, каски — и вперёд. Наклонишься — и тебя перевешивает. Голова гнётся под каской, но другого выхода нет.
Самым страшным для Шебекино и его жителей стал июнь 2023 года. Тогда нацистские формирования стали бить по жилым кварталам из РСЗО и тяжёлой артиллерии. И людям пришлось покидать родные дома под обстрелами.
— Мне первого июня как раз нужно было идти на работу. И мы всю ночь просидели в подвале. Был жуткий обстрел с тридцать первого на первое. Посидели в подвале, периодически выходили глянуть новости. В пять утра позвонила заведующая, сказала, что на работу не выходим.
Пытались поймать своих котов, сели в машину — и тут прилёт. Мама кричит, мол, побежали обратно в подвал, дети кричат: «Поехали!» Я в жизни, наверное, так быстро на машине никогда не ездила. Было куда уехать — в Безлюдовку. Там пережидали.
Уже были там, когда нам позвонили соседи, говорят: «У вас гараж сгорел». Потом хозпостройка сгорела. Приехали, забрали часть вещей. Потом соседка пишет: «У вас в дом попало, полдома разворотило». Приехали, посмотрели, действительно полдома разнесло. Опять какие-то вещи забрали и уехали. Сидишь и смотришь, где дым. Тяжело очень было.
