Когда стали возвращаться в город, Олеся Евгеньевна, не раздумывая даже, вернулась и в город, и на работу. Говорит, не мыслила по-другому. Ни муж, ни дети не отговаривали. Так уж вышло, что стали прифронтовым регионом, и действительно кому-то нужно спасать раненых земляков. За медиков, постоянно выезжающих за ранеными на обстрелы, волнуются не только родственники, но и другие коллеги.
Старший фельдшер Шебекинской подстанции скорой медицинской помощи Виктория Фролова рассказывает:
— Мы обеспечены бронежилетами, касками, поэтому ребята одеваются, выезжают. Но это не стопроцентная гарантия, потому всегда переживаем, ждём, когда сделают работу. Был случай в Ржевке, когда наша бригада оказывала помощь пациентам, и раздался взрыв. И пропала связь. Мы сразу выслали туда ещё бригады и ждали с замиранием сердца, потому что непонятно было, что случилось. И когда водитель вышел наконец на связь и сказал, что все живы-здоровы, но добавилось раненых, выдохнули.
Виктория Фролова говорит, что гордится коллегами, которые вернулись как один на родную подстанцию.
— Нашим людям нужна эта помощь. Сейчас нужна как никогда раньше. Тем более наша центральная районная больница временно закрыта. Конечно, даже скрывать не буду, что страх присутствует. Начинается обстрел — собираемся внизу, в безопасном месте, но по окончании обстрела — сразу работать. Никогда никого не бросили и не оставили.
Естественно, обстрелы и ранения не отменяют и остальной работы, которую тоже надо делать.
— Сложность работы скорой помощи, она была и есть всегда, потому что вызов поступил, и вы не знаете, что за ситуация, какие дальше будут действия, куда придется госпитализировать пациента. С учётом состояния больного и его диагноза есть маршрутизация, куда пациент должен быть в итоге доставлен. Это может быть Белгород, Короча и любой другой город. Вот и бывает, что выехали на вызов, пациенту потребовалась госпитализация в Белгород, и бригада уехала.
Многое скромные работники скорой помощи о себе не рассказывают и не расскажут, как выезжают к границе забирать раненых. Не расскажут о том, что уже неоднократно были под обстрелами. О том, что иногда и работать приходится сутками. Но никто из них ни разу не пожаловался и даже не подумал о том, чтобы уйти. Приходят на работу в обложенное мешками с песком здание. Вместе с медицинским чемоданом привычно берут каски и бронежилеты и мчат на вызовы, днём и ночью оказывая помощь своим землякам.
Специальная военная операция высвечивает людей, будто прожектором. И становится видно, кто чего стоит. Напускное быстро слетает, и остаётся истинное, глубинное. Так, без напускного геройства бойцы теробороны и волонтёры вывозили людей из-под обстрелов в Шебекино; кидались под обстрелами спасать раненых в Белгороде.
Так уходят на фронт добровольцы. Именно так уходил на фронт и председатель Белгородской общественной организации «Совет ветеранов СВО» Юрий Кохович. Уходил без пафоса, оставив дома жену и троих детей. Вернулся с сильной контузией и твёрдым убеждением, что всё сделал правильно. А теперь работает общественником, помогая таким же, как он сам, с решением сложных вопросов. О причинах своего решения, а также о мотивации и мировоззрении Юрий рассказал «Белгородским известиям».
Юрий Кохович — крепкий, могучий мужчина, он говорит, чуть растягивая слова: сказывается тяжёлая контузия, полученная им во время боевых действий.
— Три недели держали позиции, занимали круговую оборону, всякое было. Направление тяжёлое — Бахмут, Соледар. И танки по нам работали, и авиация, и артиллерия. А потом прилёт — восьмиметровая воронка, срезано дерево в три обхвата, погибшие. Мне повезло больше — я получил контузию. Был эвакуирован и попал в госпиталь. А потом повезло ещё раз. Из госпиталя в Первомайском меня эвакуировали дальше, а тот госпиталь обстреляли буквально через несколько часов после того, как я оттуда убыл…
Юрий немного улыбается, отчего возле глаз образовываются морщинки, и говорит просто:
— А уже через неделю вернулся в строй. Дослужил свой контракт и только после этого отправился домой, лечиться…
Под мобилизацию Юрий не попадал. Во-первых, многодетный отец. Во-вторых, не служил срочную службу по здоровью — в военном билете категория «временно ограниченный к воинской службе». Но в сложное для страны время не смог Кохович остаться в стороне.
— У меня супруга из Горловки. Родня там живёт и сейчас, потому всё происходящее на Украине нами обсуждалось не раз. И двадцать четвёртого февраля, когда началась специальная военная операция, я сказал жене, что отправлюсь добровольцем. Поначалу и она, и родные отнеслись к этому как к шутке. Но потом поняли, что не шучу. Однако сразу пойти не мог по важной причине — супруга сильно заболела. Онкология. Мы ждали операцию и лечение. Когда всё прошло успешно и началась ремиссия, я вновь сказал, что пойду добровольцем. Жена поначалу была категорически против, но после приняла моё решение.
— Уговорили? — спрашиваю Юрия Алексеевича.
