В чём-то уязвимость наших танков от дронов связана с бездарными киношками и даже мемуарами танкистов. В десятках фильмов мы видим поединки между Т‑34 и «тиграми». Причём их экипажи даже переговариваются между собой, хотя их танковые радиостанции работали на принципиально разных частотах.
А где же командиры танковых рот и батальонов? Их не видно, в крайнем случае, они действуют как обычные танкисты.
Погром 1941 г. во многом объясняется отсутствием радиопередатчиков на большинстве наших танков и попытками командиров руководить танками сигналами флажков.
А вот у немцев все танки были радиофицированы. Мало того, у них были командирские танки. Причём, в 1939–1942 гг. на командирских танках не было… пушки. Её имитировал деревянный макет, а вооружение командирского танка составлял один пулемёт.
В боевом отделении немецкого Т‑III устанавливали четыре (!) радиостанции и стол для топографических карт, а также дополнительные приборы наблюдения. А на некоторых командирских танках имелись и шифровальные машины «Энигма». Экипаж командирского Т‑III насчитывал 5 человек: командир, штабной офицер, два радиста и механик-водитель.
Американский танк в Корее на закрытой огневой позиции в данном случае с рампой. Без рампы стрельба тоже возможна и применяется, только дальность меньше
В 1938–1941 гг. без пушек было выпущено 220 командирских танков Т‑III. С августа 1942 по сентябрь 1943 г. на заводе «Даймлер-Бенц» были переоборудованы в командирские 185 линейных танков Т‑IIIJ. Причём пушку на них оставили.
С сентября 1943 г. серийно изготавливались командирские танки «Пантера» Т‑V. Помимо штатной радиостанции Fu5 были добавлены Fu7 или Fu8. Для их питания поставили генератор GG400. Однако 75/70‑мм пушку всё же оставили.
Оставление пушек в командирских танках было вынужденной мерой. Дело в том, что безоружные командирские танки были хороши в ходе блицкригов 1939–1941 гг. А с осени 1943 г. германские танки предпочитали действовать из засад.
А почему бы не создать командирский танк для СВО? Понятно, что при нашем долгострое его проектирование, изготовление и испытания займут несколько лет. Да и заводы-производители загружены заказами на линейные танки.
Почему бы не взять со складов старые добрые Т‑62 или даже Т‑55? Снять с танка башню и приварить к корпусу здоровенную рубку. В рубке установить навигационное оборудование, связь с GPS, а может, даже с разведывательными спутниками. А главное, разместить пусковые установки для дронов: разведывательных, камикадзе, а в перспективе – и дронов-перехватчиков вражеских дронов.
Дроны-разведчики будут вести наблюдение за местностью в интересах как командирского, так и линейных танков. Дроны-камикадзе будут служить самообороной командирского танка и поддерживать линейные танки.
Командирские танки следует придавать ротам линейных танков, а в отдельных случаях – и одиночным линейным танкам.
Итак, шасси для командирских танков уже есть в достаточном количестве, аппаратура связи – тоже. Дроны и пусковые установки к ним – в наличии. В чём дело? В бронированной рубке?
Аналогичная ситуация сложилась в конце 1942 г. Были в наличии тяжёлые танки КВ‑1С и 152‑мм гаубицы-пушки МЛ-20. И вот 4 января 1943 г. вышло Постановление ГКО № 2692 о создании 152‑мм тяжёлой самоходной установки СУ‑152. И 24 января, то есть через 20 дней после выхода постановления, было закончено изготовление первого образца самоходки.
А почему бы сейчас, действуя «методом кнута и пряника» (время-то военное!), не заставить конструкторов сделать командирский танк если не за месяц, то максимум – за три?!
Первая в мире мощная гладкоствольная противотанковая пушка Т‑12 (2А19) была создана в КБ Юргинского машиностроительного завода под руководством В.Я. Афанасьева и Л.В. Корнеева.
Почему же конструкторы вернулись к гладкоствольным пушкам, время которых вроде бы кончилось в 60‑х гг. XIX века? Причин тут несколько. Во-первых, вращение снаряда уменьшает бронепробивающее действие струи газов и металла при взрыве кумулятивного снаряда.
Во-вторых, в гладком канале можно сделать давление газов намного выше, чем в нарезном, и соответственно увеличить начальную скорость снаряда.
В‑третьих, существенно увеличивается живучесть ствола – можно не бояться «смыливания» полей нарезов.
В‑четвертых, гладкие стволы удобнее для стрельбы управляемыми снарядами, хотя в 1961 г. об этом ещё не думали.
Ствол орудия состоял из 100‑мм гладкостенной трубы-моноблока с дульным тормозом и казёнником, и обоймы. От ствола Д‑48 ствол Т‑12 отличался только трубой. Канал пушки состоял из каморы и цилиндрической гладкостенной направляющей части. Камора образована двумя длинными и одним коротким (между ними) конусами. Переход от каморы к цилиндрическому участку – конический скат. Затвор вертикальный клиновой с пружинной полуавтоматикой. Заряжание унитарное. Лафет для Т‑12 взят от 85‑мм противотанковой нарезной пушки Д‑48.