Каждое утро я набираю воду в кастрюлю, прямо из ванной. Ставлю ее на газ, ощущая в прищуренных глазах остатки сна, и только при виде вспыхнувшего голубым огня начинаю просыпаться. Потом я беру таз – он стоит на неработающей стиральной машине, которую я помню с рождения. И мне снова приходится зачерпывать холодную воду этим тазом. Вода в кастрюле к тому времени успевает закипеть, я беру ее за ручки через полотенце, чтобы не обжечься, и выливаю в таз. Дно кастрюли от того, что в ней постоянно кипятят воду, покрыто накипью. Периодически я нахожу частички накипи в моих волосах – этой водой я всегда мою голову. После того, как я заканчиваю купаться, ковер иногда остается влажным, и по нему неприятно ходить. Я пытаюсь не касаться носками этого места, потому что носков у меня тоже мало.
За стеклянной витриной нашего шкафа, опираясь на находящийся там хрусталь, стоят почти выцветшие от времени открытки. Я знаю историю появления каждой из них. К одной из открыток приколота розовая ленточка. Я знаю, сколько на ней изломов и чья она. Знакомы мне и названия книг в шкафу. Но я все равно ищу мелочь, которая могла бы оказаться среди книг или открыток. Хотя бы пять или десять копеек. Ведь один раз я нашла целых пятьдесят прилипших на пыль копеек.
Я делаю все, чтобы в моих руках оказалась бутылка кока-колы. Обычно я покупаю ее перед уроками, внезапно, но в канцелярском магазине. Сегодня придется заливать и голод внутри себя сладкой водой, потому что после покупки мне не хватит даже на сосиску в тесте. Но.
Когда я поворачиваю крышечку колы, вместе с шипением в нос бьет запах хвои, и хочется чихать или плакать. Я ощущаю себя преступницей или зависимой. Но это лишь лучший в мире сладкий напиток с кофеином. Через пластик я ощущаю, как он плещется в моих руках с каждым шагом.
Пока иду через школьную площадку – делаю несколько глотков. Я двигаюсь расчетливо медленно, хотя от магазина остается идти всего метров двести. В школе в моей голове сразу же обнаружатся страх и жажда вернуться домой. И утолить эту жажду сможет только привкус хвои, растягиваясь на день – маленькими глотками.
***
У тебя длинные и темные, почти до талии, волосы. Они не путаются, несмотря на ветер, и лежат симметричными спиральками – как у игрушки-щелкунчика. И зубы твои тоже как у щелкунчика – большие, даже слишком, и желто-белые, словно из дерева. Несмотря на длинные волосы, зубы – это первое, что привлекает внимание в твоем облике.
«Привет-привет» – ты полудеревянно покачиваешься взад-вперед, держа руки в карманах. «Привет. Пойдем?» Я киваю головой в сторону, но через секунду понимаю, что ошиблась и в той стороне находится метро. Ты удивленно смотришь. «Уже уходишь? А ты, между прочим, опоздала на двадцать минут!»
Я не помню, чтобы мы договаривались строго ко времени. Ты начинаешь спешить в сторону парка, словно чтобы наверстать «упущенное» мной время. Худой и высокий, в пальто и кроссовках, ты быстро удаляешься от меня. Мне хочется побежать обратно к метро и уехать. На фото ты выглядел иначе. Твои волосы не топорщились пружинками, и ты не улыбался как продавец-консультант. Но я вспоминаю о том, как ты был внимателен в течение двух недель нашего общения, и о том, что ты сказал, что у тебя есть какой-то подарок для меня, и начинаю тебя догонять.
Мы проходим мимо строящегося метро, откуда доносятся громкие звуки, но ты не ускоряешь шаг. Иногда ты поворачиваешь голову в мою сторону, но из-за того, что ты выше, кажется, что смотришь куда-то в сторону от меня.
«Мальвина прям, – ты показываешь на мои волосы. – Подошла краска тебе?» Я покрасила волосы перед нашей встречей и еще вчера отправила тебе фото. Да уж, Мальвина. А ты тогда кто, пудель Артемон?. Я пытаюсь не сравнивать тебя с собакой и сдерживаю улыбку. Тем временем мы подходим к лавочке. Кое в каких местах она покрыта льдом, и ты начинаешь его счищать, поддевая то рукой, то кроссовкой. Я вижу, как искрятся крошки льда под твоими ногами и как они разлетаются, немного пугая голубей. Это не хлебные крошки, хотя птицы сначала пытаются их клевать. Я почти сажусь на лавочку, но чуть дальше замечаю двойные качели и бегу прямо к ним. На них уже нет льда, похоже, недавно качались другие люди. Я не хочу начинать раскачиваться без тебя и просто держусь руками за веревку, напоминающую канат. Пока ты идешь ко мне, я замечаю, что ты переступаешь с пятки на носок, покачиваясь как пингвин.
«Куда побежала?» Ты все так же улыбаешься. Я думала, что ты сядешь на другую часть качели, но ты садишься совсем близко, почти напротив. «А вот и мой подарок», – ты протягиваешь мне упаковку с новыми наушниками. По упаковке можно понять, что они дорогие, хотя, может быть, я просто не разбираюсь. «Не качай пока что, пожалуйста», – и я разрываю упаковку и быстро вставляю наушники в уши и в телефон. Все вокруг начинает наполняться звуком. Я включаю «Лунарию» Chouchou, и твоя улыбка на какой-то момент кажется мне дружелюбной.
