Ты спрашиваешь: «Хочешь кушать?», и я всегда говорю, что да, даже если совсем не голодна. Как и с вещами, когда в моем животе еда, особенно если дорогая и вкусная, я чувствую себя в е щ е с т в е н н е е. Я существую, прямо здесь и сейчас, с очередным десертом в желудке. Мне хочется вобрать в себя эту жизнь, от которой раньше приходилось отворачиваться. Беспокоит только то, что чем больше ты мне даешь, тем больше хочется.
Вчера ты сказал, что отвез бы свою будущую жену к морю. «А это будет, когда она будет твоей женой, или ты будешь только думать о предложении?» «Когда я пойму, что готов на ней жениться, я отвезу ее к морю». Вчера же ты подарил мне книгу, о которой я давно мечтала. И в тот же вечер я снова сменила мечту – теперь мне хотелось к морю.
***
Болит живот – настолько, что изнутри ощущаю давление собственной крови, которая выплескивается порциями на каждом шаге. По дороге приходится зайти в общественный туалет. На стенке написано «Оглянись, вдруг ты смываешься, не успев смыть за собой», и я перечитываю это три раза.
От дома до автобуса мне добираться около тридцати минут. В туалете я провела десять лишних. Пока еду в автобусе, ты ничего не пишешь мне, хотя обычно развлекаешь рассказами о своём дне. Смотрю на экран телефона, уведомления периодически появляются, но по-прежнему ничего от тебя. Возникает нехорошее предчувствие, и я сжимаю телефон так крепко, что потеет рука.
На остановке всё тот же ты, но совсем мне не машешь. Ничего не осталось и от обычной улыбки. Ты как обычно берешь меня за руку, но сейчас словно слегка тянешь за собой. Угол, под который ты взял мою руку, очень неудобен, и мне больно.
–Тим, отпусти, пожалуйста.
– А мы же не пришли ещё.
Но мы идём в сторону, совсем незнакомую мне. Издалека я замечаю, как гастарбайтер на каком-то устройстве дробит асфальт. У меня начинает болеть голова, боль дробится, как серые дорожные кусочки. Ты упорно ведешь меня в сторону наибольшего шума. Я не смотрю на небо, на деревья или на тебя. Под ногами моими расползаются трещины, и кажется, что из-под ног отходят пласты земли.
–Тим, мне больно…
– НЕ НОЙ.
Я не могу поверить, что ты вообще произнес такое. Это слуховая галлюцинация, как обман зрения. Ты улыбаешься, подтверждая мою догадку. Это все – шум дробящегося асфальта.
– Ты поняла, за что я злюсь? – внезапно уже более четко долетает до меня.
– Пожалуйста, давай уйдем, у меня ужасно, ужасно болит… – я показываю на живот, сейчас скрытый толстовкой.
Ты делаешь вид, что меня слышишь, и якобы одобрительно сжимаешь руку. В этот момент в животе возникает очередной спазм, и я чувствую, как кровь проникает прямо сквозь джинсы. Сегодня я надела темно-серые, но влажное пятно всё равно будет заметно. Я вырываю твою руку и бегу в ту сторону, где заметила Макдональдс, пока мы с тобой шли. В кеды вбиваются камни от дороги, и кажется, что один из камней и вовсе застрял в носке.
Когда я проверяю свой телефон после того, как выхожу из Макдональдса, вижу, что ты везде добавил меня в черный список. Эта внезапность шокирует, но в то же время я чувствую облегчение. В последнее время обманывать тебя было всё сложнее. Меня чуть инфаркт не хватил один раз, когда я сказала, что иду спать, а через час снова случайно вышла в онлайн.
Еду домой, радуясь, что у автобуса черные сиденья и на них не будет видна кровь. Голова понемногу перестает болеть, а небо из серого розовеет от солнца.
Хочется свернуть по дороге в гости к «Б», и тихо, направляя звук изо рта в большую чашку с зеленым чаем, рассказывать ему о том, как страшно было сегодня.
Ворочаюсь. Живот уже не болит, но странное чувство так и тянет из него что-то, оставляя кровавые следы. Неужели ты правда оставил меня? Неужели оставил? С каждым часом я все меньше верю, что ты напишешь, и все больше крови выплескивается из меня. Хотя кто-то говорил, что обычно в сутки выходит не более чайной ложки. Неужели ты ушел из-за какой-то ложки?
ты: ёжик
ты: что-то произошло с моей страницей
ты: всё хорошо?(
***
Если раньше я была полна весны и свежего ветра, то сейчас время от времени мне кажется, что поток воздуха что-то пытается перекрыть.
Я устала слушать от тебя «ты же не врешь?», когда на самом деле вру. Нужно в магазин. На улице уже совсем тепло, и мне хотелось бы подольше погулять, но я знаю, что ты обязательно спросишь меня, почему я так долго. А если не спросишь, как тогда, когда я ушла в парк на полдня, то просто будешь отвечать через зубы и специально будешь звонить, чтобы опять же через них отвечать. Поэтому в магазин нужно именно спешить – ты рассчитал, что от моего дома до ближайшей «Пятерочки» туда и обратно всего пятнадцать минут. Такой срок, если зайти в магазин и взять то, что нужно, не медля.
