За этим забором и небо оправлено в проволоку,У главных ворот часовым замерла тишина,По полу кирпичному судьбы российские – волоком,И старость, и страсть переплавив, как редкий металл.Прекрасные очи успеют наплакаться досыта,До ярости мудрой, и тут не сносить головы,Под грохот замков уведут неуемную до свету,И годы сомкнутся, как веки холодной воды.Устанут и руки, и мысли, а душу бессоннуюЕвангельский стих не спасет от прорывов ночных,Лишь колкая ветка с платочным муслином шиповникаУсладу покоя дарует в посулах благих.
29 марта 1989
* * *Золотистый запах чабреца,Коммунальной кухни западня.Отрешенность бледного лицаМучает и трогает меня.Знаю, как остры твои края,Как жесток беспомощный порыв.Птица черноперая моя,Искра угасающей поры!Спутаны потоки слабых жилНа запястьях сношенной судьбы,Вымолю – чтобы вовеки жилВ перехвате черной высоты.Но оборван твой летящий рост,Резкий взмах широкого крыла.Лоб в ладонях и мерцанье слезНа глазах – темнее толщи льда.
