* * *Узколицый певец площадный,Виночерпий густого звука!Пригублю я твоей пощадыДо сердечного перестука.Всех речей твоих вихрь горячийДодохну до последней боли,Светлоокий мой римский мальчик,Узник власти и жесткой воли.Соберу, словно с пашни, камни,Я слова на краю разрыва,Но – негнущимися рукамиОттолкну тебя, отрок милый.Под твоей беспощадной высьюМне вовеки не будет места,Ускользну на рассвете рысью –Так вдвоем с тобой стало тесно.У тебя пересохнет горло:Жало липкой осы вонзится –Жалость! Медленно ты и гордоСмежишь угольные ресницы.Отпускаю по воле добройЯ – к единственной из соперниц:Высоте, словно злоба, черной,Вороненок мой, ночи первенец!
27 июня 1989
* * *Частокол многоэтажек,Для души – ни закоулка!Оттого ль так зол и влаженВетер мой, надувший губы?Бесприютное пространствоДа квадратные каморы –Мыслям одиноким странствийЗдесь не даст проделать город.Все защиты, все приютыУ души отнимет ветер.Господи, двора б каюту,Старый тополь на рассвете!Камень бы, чтоб помнил руку,Иль окна квадрат янтарный, –Только не молчанья муку,Одиночество казармы!Но беспамятно и мирноНа юру сереет важноПамятник всем душам сирым –Частокол многоэтажек.
27 июня 1989
* * *Спокойны и строги – земным притворились,Но ветер с окраинРванулся за Вами – собакой на привязь –Из дремлющей стаи.В рассвете промчался, как призрачный всадник,Гордец и упрямец!По небу и морю кочующий странник –Летучий голландец.Взорвал все уюты,Обжитость и затхлость обыденной скуки,Обшарил углы, закоулки, закуты –Просился к Вам в руки.Бежал, как волчонок,Шарахался злобно от лиц равнодушных.До самых печенокВгрызался прохожим в остывшие души.Он помнил единственность ВашуИ крылья. Он знал непреложно,Что Вам не по росту земное бессилье,Всех высей заложник!И выследил, вынес – из нашей юдолиВдруг тени исчезли.И только перо мне легло на ладониИз тающей бездны.
